– Наш единственный выход – это прыгнуть в озеро.

– Тогда прыгнем вместе, – сказал Эдан, ведя меня к парапету.

Ветер завывал, мои волосы необузданно развевались за плечами. Я посмотрела вниз и обрадовалась туману, окутавшему озеро, из-за чего было невозможно оценить высоту. Но я все равно заметила пену над темными штормовыми водами.

– Ты не умеешь плавать, – вспомнила я. – Эдан?

– Другого варианта у нас нет.

Позади ветер набрал силу, и башня закачалась.

– Готова? – спросил он.

Я кивнула и переплелась с ним пальцами.

– На счет три. Один, два…

Мы прыгнули.

Я не видела озера внизу, из-за чего прыгать было еще страшнее. Вода свирепо ревела от гнева всех тех, кто нашел свою погибель в ее глубинах. Я ахнула, чувствуя, как сила притяжения тянет нас ниже, ниже, ниже.

Я приготовилась к приземлению, мой живот скрутило, сердце подскочило к горлу.

На пике моего страха ветер вырвал руку Эдана из моей хватки, и мы разделились.

– Майя! – крикнул он.

– Нет… – начала я, но не издала ни звука. В ноздри ударил соленый воздух, и через секунду я врезалась в озеро.

Приземление вышло чрезвычайно болезненным. Я уже забыла, что такое боль. Вода грохотала в ушах, холод начал сковывать меня целиком.

Но жжение в легких напомнило мне, что нужно работать ногами, нужно жить.

Я инстинктивно поплыла на поверхность.

Затем жадно втянула воздух, размахивая руками. Свирепые волны пытались утянуть меня на дно, вода брызгала в лицо.

– Эдан? – крикнула я. Вокруг было так темно, что я ничего не видела. – Эдан!

Мое платье загорелось звездами. В ту же секунду вода засияла, и я заметила, как он погружается все ниже и ниже.

Нырнув следом, я взяла Эдана под мышки и всплыла обратно на поверхность. Затем закинула его руку себе на плечи.

– Эдан? – взволнованно позвала я. – Эдан, ты цел?

Он закашлялся, вода брызнула из рта и носа. Его руки неуклюже пытались грести, пока я поддерживала его. От облегчения у меня зазвенело в ушах.

– Еще ни разу за пять сотен лет я не был так близко к утоплению, – сказал Эдан.

– Ты напугал меня!

Позади нас острова погружались в озеро, создавая огромный водоворот, чей мощный ветер я чувствовала даже отсюда. Я наблюдала, как Лапзур исчезает во тьме. Последней скрылась Башня Вора, которую уже никто никогда не увидит.

– Что ж, можно сказать, что наш план плыть к ближайшему берегу с треском провалился, – скорее язвительно, чем мрачно отметил Эдан. Я чмокнула его в губы, чувствуя привкус соли. Только он мог шутить в подобных ситуациях.

Однако он был прав. Мы пролетели достаточно большое расстояние, чтобы добраться на острова. Без ковра мы оказались в безвыходной ситуации – с нашего места в озере не было видно ни намека на сушу.

Но я не паниковала. В голове уже зарождалась идея: после того, как Бандур пометил меня, он мог путешествовать на дальние расстояния посредством зеркал, кошмаров и дыма. Предположительно демон, не прикованный к Лапзуру, способен на гораздо большее. Я вспомнила, как Бандур бросил меня в колодец… и как я взлетела из его глубин. Мои пальцы налились теплом, и искра, которую я упорно сдерживала, наконец разгорелась в пламя.

– Возьми меня за талию, – прошептала я Эдану. – И держись крепко.

Мы взмыли из воды; моя юбка раздулась, напоминая фонарик, и понесла нас к берегу.

Когда мы приземлились, мое пламя погасло. Я расслабилась и потеряла сознание.

…

Возле моего уха тихо и равномерно билось сердце – в знакомом ритме, который я слышала уже множество раз. Я пошевелилась, и мою щеку обдало теплым дыханием. Меня укрывал плотный плащ, за талию обнимала рука.

Судя по тому, что небо было по-прежнему темным, проспала я недолго.

Я повернулась к Эдану. Его воротник намок, на обнаженной коже выступили мурашки.

– Ты дрожишь, – заметила я.

– Ничего, одежда высохнет, – ответил он сквозь зубы. – Не волнуйся обо мне, ситара.

– Мне не холодно.

И тут я поняла, что это неправда. Вдохнув ледяной воздух, я впервые за много недель почувствовала мороз на губах. Единственное, что не давало мне окоченеть, это кровь звезд.

– Что ты…

Я начала стягивать платье через голову, одновременно расстегивая пуговицы. Сделать это элегантно без ножниц не представлялось возможным.

Проигнорировав возражения Эдана, я укрыла нас юбкой и призвала тепло в мерцающую ткань.

Мало-помалу к Эдану вернулся румянец, но я решила ускорить процесс поцелуем. Мы только начинали осознавать, что победили.

Бандур мертв. Башня Лапзура разрушена.

Шепот прекратился.

Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь тишиной в своей голове. Я наконец-то слышала собственное дыхание, слышала, как мое сердце колотилось с такой скоростью, что отдавалось эхом у меня в ушах. Пульсация в висках ослабла, глаза перестали гореть. И боль… я чувствовала боль, когда мы врезались в воду.

Значило ли это, что я свободна?

Я приподняла голову и прильнула к губам Эдана. С трепещущим сердцем робко посмотрела ему в глаза. Я была уверена, что увижу два красных огонька в отражении его зрачков, – таких же сокрушительных, как кроваво-алые печати на письмах, оповещавших о смерти моих братьев на войне.

Но… нет. Ничего.

Мои глаза даже не блестели в лунном свете. Они были карими, цвета орехов, которые мы с братьями покупали в Порт-Кэмалане. Мы жарили их на горящих углях и подавали с мясом, приправленным драгоценным тмином, – любимое блюдо Кетона. Папа злился на Финлея, что тот тратил свой заработок на жалкую горстку тмина, просто чтобы порадовать Кетона. Но они были неразлучными, прямо как мы с Сэндо.

Пока я вспоминала все это, мои глаза заслезились от переизбытка эмоций. Я почти забыла…

Эдан накрыл мою ладонь своей.

– У тебя теплые руки.

– Так и есть.

Я сжала его пальцы, безумно радуясь, что могу вновь держать его за руку. Затем посмотрела на платье из звезд. Яркие краски ткани потускнели, соответствуя темно-фиолетовому небу. Мой амулет больше не давил тяжестью на грудь.

– Кажется, я свободна, – прошептала я. – Кажется… это сработало.

– Значит, ты больше меня не забудешь? – спросил Эдан.

– Никогда. – Я вдохнула поглубже и начала напевать нашу песню. Ту, что, как я теперь знала, пела ему мама. – Даже если это значит, что эта мелодия навечно застрянет у меня в голове.

Тут Эдан поднял мою ладонь к своим губам, и песня оборвалась. Его дыхание щекотало мне пальцы. Он поцеловал каждый из них, его губы пропутешествовали по моей ладони и спустились к запястью. При каждом поцелуе я вздрагивала от вспышек удовольствия, подобных звездам, что загорались в небе над нами.

Я перекатилась на Эдана, прижалась к нему грудью, и мы опустились на песок, упиваясь друг другом. И перед тем, как уснуть, на один блаженный миг я подумала, что худшее осталось позади.

Глава 24

Глава 24

Я проснулась и жадно втянула воздух.

Шею сжимали невидимые пальцы, ветер обжигал легкие и душил меня изнутри. Мой человеческий пульс лихорадочно бился, но время между каждым ударом увеличивалось, увеличивалось, пока…

«Нет!»

Мои глаза распахнулись, и тени исчезли, как и душащие меня пальцы. Вместо них я увидела берег, первые рассветные лучи на воде и Эдана рядом с собой. Это был всего лишь сон.

Я отчаянно вдохнула полной грудью, и мне обожгло горло. Коснувшись шеи, я с изумлением отметила, что кожа ледяная. Хуже того, ко мне вернулась нечувствительность.

Осторожно, чтобы не разбудить Эдана, я выбралась из его объятий и села. Мои пальцы были холодными. Я с ужасом увидела, что ногти у меня затвердели, пластинки стали коричневыми, как запекшаяся кровь, а кончики заострились.

Я спрятала руки в песок.

Мое сердце оглушительно колотилось на фоне умиротворяющего плеска озера.

Я по-прежнему превращалась в демона. Трансформация не закончилась с победой над Бандуром и уничтожении островов, она просто отсрочилась.

Не знаю, сколько я так сидела, воюя за каждый вдох, прежде чем проснулся Эдан.

– Доброе утро, – сонно поздоровался он. Его губы изогнулись в ленивой улыбке – такой милой, что от ее вида у меня защемило сердце. – Давно проснулась?

Услышав его голос, я напряглась и повернулась к озеру, чтобы он не увидел моего лица. Амулет, спрятанный среди складок туники, пульсировал у ребер. Даже не глядя на него, я догадывалась, что он черный, как ночь.

– Не очень, – выдавила я.

– Слушала шум волн?

Его невинный вопрос вызвал у меня ноющее чувство в груди. Эдан казался таким счастливым…

– Немного.

– Майя, что-то не так? – Эдан взял меня за плечи, и его тень слилась с моей на песке. – Ты какая-то грустная.

Я глубже закопалась руками в песок. Мне не хотелось ему говорить. Я даже не знала, как об этом рассказать.

– Теперь, когда Лапзура больше нет, что будет с будущими чародеями?

Эдан оторвал взгляд от мерцающего озера перед нами. Казалось, он обдумывал мой вопрос целую вечность.

– Солнце и луна продолжат встречаться раз в год, и тогда с неба закапает кровь звезд. Но поскольку колодца больше не существует, чародей уже никогда не сможет выпить из него и принести клятву на тысячу лет. Появится новое поколение чародеев.

– Но ты говорил, что клятва не дает им стать слишком алчными. Что магия развращает.

– Это неизменная истина, – ответил он. – Раньше в Кияте магия была запрещена, и всех, кто ею владел, изгоняли из королевства. Другие страны никогда не поощряли традицию приношения клятвы. Думаю, так будет лучше. – Когда я не ответила, он ласково подразнил меня: – Через тысячу лет люди будут слагать песни о том, как ты разрушила Забытые острова Лапзура, вооружившись одними лишь ножницами.