Выражение лица Максима изменилось, и он провел рукой по бороде.

– Я не знаю, что сказать, девочка. Ее больше нет, и ничего из того, что мы скажем, не вернет ее обратно.

Она перевела взгляд на Диму, который изо всех сил пытался вжиться в роль мраморной статуи.

– Не притворяйся, что не слышишь или не понимаешь, о чем я говорю. Это моя жизнь. У меня есть кусочки информации, но я не знаю всего. – Она сглотнула и перевела взгляд с одного дяди на другого. – Я знаю, что мой отец спрятал меня, чтобы защитить мою мать и меня. Кто из вас мой отец?

Мужчины молчали. Они не откроют ей правду.

Максим протянул к ней руки с мольбой в глазах.

– Ты дочь для нас обоих. Какая разница, кто твой настоящий отец? Мы вырастили тебя как своего собственного ребенка. Мы любим тебя.

Она знала, что они ее любят, но все равно чувствовала боль оттого, что они утаивали информацию. Она перевела взгляд на кровать, усилием воли заставив себя не расплакаться. От этого голова и горло еще больше разболятся.

– Я не хочу показаться грубой, но у меня были очень, очень длинные день и ночь. Я бы не отказалась от непродолжительного отдыха, – безэмоционально проговорила она. – Если я сейчас не посплю, то никуда не пойду сегодня вечером, так как просто упаду в обморок.

– Конечно, девочка, – сказал Дима, нарушив молчание. Он похлопал ее по плечу, выходя из комнаты.

– Ты любима. Не создавай пропасть между нами. Однажды мы расскажем тебе все, но не сегодня. – Максим наклонился и поцеловал ее в макушку. – Тебе следует получше заботиться о своем здоровье, девочка. Ты отняла и у меня, и у Димы несколько лет жизни.

– Постараюсь, – пробормотала она, глядя на огонь. Максим выпрямился и покинул покои. Дверь с щелчком закрылась.

Все пошло совсем не по плану, но она слишком устала, чтобы из-за этого переживать.

Тэмпа с трудом поднялась со стула, заперла дверь и забралась в постель в надежде, что ей действительно удастся урвать несколько часов сна.

Она открыла покрытые пеленой глаза и застонала, глубже зарываясь в постель. Голову словно набили ватой. Слабый свет лился сквозь окна. Который час? Закат? Еще не совсем стемнело, но из-за шторма всегда трудно определить время суток.

Тэмпест перевернулась на спину и вздохнула. Тело до сих пор ломило, и озноб не отступал, но, по крайней мере, ей стало лучше. В дверь постучала служанка, и Тэмпест заставила свое слабое тело подняться с кровати. Глаза горничной расширились, когда она хорошенько рассмотрела Тэмпест.

– Миледи, с вами все в порядке?

– Просто легкая слабость и головная боль. Сегодня вечером я буду отдыхать. Пожалуйста, передайте мои сожаления о том, что я не смогу присоединиться к ужину. Также пусть меня никто не беспокоит.

Служанка сделала реверанс и удалилась.

Тэмпест закрыла дверь и прислонилась к ней. Она потерла лоб, отметив, что тот влажный. Плохой знак. Ноги сами понесли ее обратно к кровати, и она уставилась на покрывало.

Если ты вернешься в постель, то уже не встанешь.

Слезы жгли ей глаза.

Заморозь меня зима, как же я устала.

С новоприобретенной силой она натянула форму Гончей, подхватила под мышку запасную, которую одолжил Левка, и вышла из собственных покоев. Путь через дворец выдался на удивление спокойным. Люди, как правило, устраивались поудобнее, пока снаружи бушевал шторм. К тому времени как она добралась до выхода, ноги по ощущениям уже превратились в лапшу. Две знакомые фигуры попали в поле зрения, и часть беспокойства тут же улетучилась. Максим и Левка ждали ее. Она присоединилась к ним, чувствуя облегчение от одного их присутствия. Семья оказывала на некоторых людей такое влияние.

– Спасибо за одежду, – сказала она Левке, как только они приблизились к казармам. Она протянула ему форму. – Она мне жизнь спасла.

Он кивнул.

– Без проблем.

– Только посмотрите, вы наконец-то поладили! – взревел Максим, обхватывая их обоих своими огромными руками, крепко прижимая к себе. – Случилось невероятное. Кому могло в голову прийти, что вам потребуется всего пятнадцать лет, чтобы перестать спорить друг с другом? Уж точно не я!

– Смирись с этим, папа, – пробормотал Левка, хотя от слов отца на его лице появилась застенчивая улыбка.

Тэмпест широко улыбнулась, чувствуя, как сердце наполнилось теплом, которого она не испытывала целую вечность. Как же она скучала по своей семье. Она скучала по Гончим. Она скучала по Джунипер.

Слезы снова подступили к глазам, и она несколько раз моргнула.

Она скучала по Бриггсу, его сестре, и ее маленькому олененку, и Никс, и Брайну, и… даже по Пайру.

Ей очень хотелось оказаться дома. Чувствовать себя в безопасности.

Вокруг валил густой снег, заглушая их шаги. Тэмпест взяла себя в руки, когда они прошли мимо казарм и наконец вошли в многофункциональный зал Гончих. Все разговоры становятся в разы приятнее, когда подаются с теплым блюдом и медом. Необычно входить в помещение, полное веселых мужчин. Она оглядела Гончих и их воспитанников. Эти люди служат Короне на протяжении многих поколений и будут служить в будущем.

Принудительная служба.

Мысль отдавала горечью на языке.

Тэмпест увидела свою семью в новом свете. Скольких забрали из семей? Сколько матерей потеряли сыновей или дочерей из-за королевских махинаций и эгоизма?

Она огибала зал, когда Мадрид встал. Некоторые Гончие заняли места возле дверей, убедившись, что они закрыты и заперты на замок. Максим положил руку ей на спину и направил к ближайшей скамейке. Она молча села, сосредоточившись на Мадриде.

– Все вы знаете, что произошло сегодня рано утром во Фьергоне. Король заявил о войне и насильно призывает всех мужчин, способных сражаться. Вы знаете, что это значит. – Мадрид окинул взглядом все собрание. – Это значит, что мы должны привести наши планы в исполнение несколько раньше.

– Насколько? – спросил Дима, сидевший рядом с Алексом через две скамейки от Тэмпест.

По спине пробежали мурашки беспокойства, когда взгляд Мадрида остановился на ней. Все тоже посмотрели на нее. Она подавила желание уйти. Раньше она никогда не шарахалась от собратьев-Гончих. Не станет и сейчас, несмотря на внимание, вызывающее дискомфорт.

– У нас три недели, – ответил Мадрид.

В ушах отчетливо слышался стук собственного сердца.

– В день свадьбы Тэмпест с королем Дестином. – Пауза. – Мы не будем одиноки в нашем деле. Каждому лидеру будет дано задание для его группы. Будьте готовы.

С этими словами Мадрид снова сел во главе стола, и в зале посветлело, как будто они вовсе не замышляли измену.

Темная фигура в левом углу привлекла ее внимание. Она моргнула. Бриггс и Никс. Фигуристая женщина подозвала Тэмпест к себе. Она поднялась на нетвердые ноги и, на прощание одарив Максима и Левку улыбкой, направилась к Оборотням.

Никс заключила ее в крепкие объятия, окутав Тэмпест запахом фиалок и снега.

– Давай уйдем в более тихое местечко, – прошептала ей на ухо Никс.

Она выпустила Тэмпест из объятий и потянулась к ее руке. Бриггс вывел их из зала в тихие казармы. Легкие горели, и она закашлялась, когда они вошли в ее старый дом.

Никс подвела Тэмпест к ее старой кровати и заставила сесть. Бриггс опустился коленями на пол, вглядываясь в девушку темными глазами. Он прижал тыльную сторону ладони к ее лбу и фыркнул, цокнув языком, когда она снова закашлялась.

– Я бы спросил, как ты себя чувствуешь, но, думаю, мне и так ясно, – пробормотал он.

– Усталой, вот как я себя чувствую.

И покалеченной.

Он указал на шнуровку на ее рубашке:

– Могу я послушать твое дыхание?

Тэмпест махнула рукой:

– Ты уже видел меня голой. Так что вперед.

Бриггс расшнуровал верх ее рубашки и прижался ухом к груди.

– Вдохни, а затем выдохни.

Она сделала, как он сказал.

– Разве для этого нет специального инструмента?

Целитель отстранился и с огоньком в глазах потянул себя за правое ухо.

– Талаганский слух, девочка. Нам человеческие инструменты не нужны.

– Удобно, – пробормотала она.

– Так и есть. – Он хлопнул в ладоши. – Я принес тебе несколько настоек, но с тобой и так все будет в порядке.

Бриггс улыбнулся, и в изгибе его губ появилось нечто дьявольское.

– Я знал, что с тобой все будет в порядке, но кое-кто настоял, чтобы мы увиделись.

Тэмпест смогла улыбнуться.

– Хочешь сказать, что не хотел проверить мое самочувствие?

– Хотел, конечно, но он был немного требователен.

Внутренности словно поменяли свое положение, когда Бриггс встал и протянул Никс свой локоть, чтобы она схватилась за него.

– Мы уходим.

Они помахали рукой и вышли из казармы.

Тэмпест долго смотрела на закрытую дверь, зная, что она не одна.

– Как долго ты собираешься притворяться, что не знаешь о моем присутствии? – раздался проникновенный голос.

Она выдохнула и повернулась, разглядывая кицунэ, лежащего поперек кровати рядом с ней. Мгновение назад его там не было.

– Как? – прорычала она, пытаясь встать.

Пайр резко выпрямился, коснувшись ногами пола, и потянулся к ней. Тэмпест уставилась на его руку, обхватившую ее бледное запястье. Она устроилась поудобнее и осторожно высвободилась.

– Как обычно, – пошутил он. Когда она не ответила на его улыбку, янтарные глаза вмиг стали серьезными. – Я пришел, чтобы объяснить.

– Объяснить что?