Он приглашал меня провести время с ними, но я всякий раз отказывалась. Потому что один раз попробовала и поняла, что они никогда не будут смотреть на меня как на равную, а я не смогу общаться с теми, кто меня за человека не держит. Заставлять Кириана выбирать между ними и мной я не собиралась, тем более что у меня всегда находилось, чем заняться. Я работала у Миссы, готовилась к конкурсу, и так далее. Устраивала посиделки с девчонками, с которыми по-прежнему жила в общей комнате.

Кириан звал меня переехать к нему, но я отказалась. Потому что переехать к нему — означало, стать его любовницей, фавориткой и протеже. А я не хотела ею быть, ни одной из них. Я хотела… гораздо большего, но гнала от себя эти мысли и просто наслаждалась отведенным нам с ним временем.

— Переходим ко второму этапу! — скомандовал ведущий после того, как мы все немного отдохнули, а жюри обсудили то, что попробовали и снова поназаписывали всякого в свои блокнотики.

Торт для меня не представлял сложности, тем более что тортиков для Кириана я переделала великое множество. В моем случае это был его любимый, тот, который мне изначально посоветовал Марстер, и которым мы кормили друг друга, пока за окном падал снег. Делая его, я улыбалась, потому что эти воспоминания, несмотря на ввалившегося в комнату Нортона, были и будут одними из самых теплых в нашей общей истории.

Я делала все, вспоминая эти чудесные мгновения, и торт как по волшебству получился легким, воздушным и невероятно красивым. Пожалуй, даже красивее, чем в первый раз. Я сделала его в форме королевского дворца, и шарики ягод сейчас лежали в башенках на кремовых подушках. Гости уже вовсю жевали мадленки (и печенье остальных конкурсантов), а жюри перешло к дегустации. Я нарезала ровные изящные кусочки, украсила тарелки ягодами, полосками соусов и с улыбкой поставила их на стол.

Мужчины взяли по тарелке и отошли, чтобы переговорить между собой, а супруга герцога попробовала, посмотрела на меня сверху вниз и демонстративно скинула остатки в мусорное ведро. Несмотря на то, что я прошла школу балета, выступления, оценки критиков и много всякого-разного, и мне казалось, что я уже готова ко всему, сейчас на щеках вспыхнули красные пятна, а глаза подозрительно защипало.

Я отвернулась, чтобы не выдать себя перед зрителями, и наткнулась на сочувственный взгляд водной. Ее торт представлял собой бескрайнее море, залитое голубым кремом с пенной крошкой, вокруг которого высились бисквитные скалы. Я невольно залюбовалась им: настолько, что забыла про женщину и подняла большой палец вверх.

Девушка улыбнулась в ответ, кивнула, и на сердце сразу стало тепло. Я расслабилась и снова повернулась к довольному Кириану. Еще более довольному, потому что, по-моему, большую часть моих мадленок умял он. Но и не только: я видела оживление среди гостей, они переговаривались и смотрели на меня уже совершенно иначе, нежели чем в самом начале.

Это помогло успокоиться окончательно — в конце концов, как я и сказала, то, что мы делаем, определяют не оценки. Если людям нравится то, во что мы вкладываем сердце и душу, если они это принимают, если это их радует, если они возвращаются к нам снова и снова — это и есть главный и, пожалуй, единственный показатель.

— Что ж… вижу, все готовы к решительному рывку. Последнему решительному рывку! — Ведущий сделал театральную паузу и поднял руку вверх. — Наши особенные десерты завершат этот сладкий день! Прежде чем мы приступим, каждый из вас расскажет о том, что же нас ждет. А после того, как десерт будет готов, вы поделитесь историей его создания! Месье Ламбер, прошу вас. Начнем!

Кондитер окинул взглядом собравшихся, и, что было совершенно точно в его стиле, возвышенно-пафосно произнес:

— Дорогие мои гости! Члены жюри! Я уже приветствовал вас сегодня, и хочу поприветствовать снова, потому что сегодня у нас состоится новое, совершенно потрясающее знакомство. Знакомство с десертом, которое я изобрел лично! Этот десерт — пирожное макарон!

Сказать, что я охренела — значит, ничего не сказать, но Ламбер не стал останавливаться на достигнутом и добил:

— К сожалению, как только рецепт был готов, его у меня украли…

По залу пронеслись вздохи, ведущий приложил руку к груди.

— Но я сейчас не хочу о плохом. Я поделюсь с вами тем, что создал единолично, и ни один из вас не усомнится в том, что эту волшебную сладость мог разработать только я!

Чтоб у тебя юбочка не поднялась! Это была единственная цензурная мысль, которая пришла мне в голову. Потому что рецепт украл именно Ламбер, и не просто украл, он еще и решил выдать его за свой. Конечно, со всем этим можно было попытаться разобраться. Или не попытаться, а разобраться, но сейчас это была полная, безоговорочная и абсолютная катастрофа. Потому что я тоже собиралась готовить макарон!

4. Кириан

4. Кириан

— … я изобрел лично! Этот десерт — пирожное макарон!

Я не поверил собственным ушам и пробормотал:

— Это какая-то ошибка.

Мысль вслух, но Нортон меня услышал. Он разместился в соседнем кресле и портил мне настроение все соревнования своими комментариями. Комментариями и тем, что пялился на Катю. Тем, что тоже якобы пришел сюда ее поддержать. Я знал о его к ней интересе и все время злился и ревновал. Даже несмотря на то, что Катя выбрала меня, что она была со мной, а Нортон ее раздражал, это собственническое чувство никуда не делось.

— В чем дело? — поинтересовался Нортон, склонившись ко мне.

— Это Катин рецепт. Рецепт из ее мира. Он никак не может принадлежать Ламберу! Это он украл его!

Ламбер продолжал о чем-то рассказывать с напыщенным видом, а внутри меня медленно поднималось нечто темное и яростное.

— Но Катя будет отвечать на вопросы после него, — Нортон присвистнул. — И теперь все выглядит так, словно рецепт украла она.

Я видел смятение на лице Кати, шок, переходящий в панику. Да, она тоже все поняла, и ей было больно. Я буквально почувствовал эту боль на себе, и мне захотелось убивать.

— Именно, — процедил я, медленно поднимаясь. Во мне заклубилась сила драконьего рода: еще немного и раскроются крылья. Как этот… с позволения сказать кондитер посмел обокрасть мою Катю?

Нортон меня перехватил, вцепившись в плечи и с усилием возвращая меня на место.

— Кир, не делай глупостей! — прошипел он, чтобы нас никто не слышал. — Во-первых, убийством одного из участников ты сорвешь сам конкурс, а Катя долго к нему готовилась. Она расстроится.

— Она уже расстроилась!

— Во-вторых, — проигнорировал меня бывший друг, — Ламбер иномирянин. Понимаешь? Иномирянин. Всем плионцам уже известно, что ты помогаешь случайным гостям из других миров. Всем. Но если ты выкинешь Ламбера вот в то окно из-за Кати, это не поможет ни тебе, ни ей.

Он был прав. Прав во всем. Я действительно за последнее время помог многим иномирянам. После коронации я планировал заняться этим вплотную, совершенно в другом масштабе. Изменить законы, касающиеся иномирян.

— Что ты предлагаешь? — Я не остыл, нет, но слова Нортона приглушили мою ярость. Будь Ламбер плионцем, можно было обвинить его в дискриминации иномирян прямо сейчас, но он им не был.

— Подать жалобу, провести расследование. Если рецепт макарон существует только в Катином мире, мы легко это докажем по запросу в Бюро.

— И сколько на это уйдет времени? — поморщился я.

— Пару дней, но все будет честно, официально. Это драконья отрыжка получит по заслугам.

— Не подходит, — качнул я головой, все-таки поднимаясь. — Катю все эти два дня будут считать мошенницей. У меня есть идея получше!

— Какая? — крикнул мне вслед Нортон, но я уже протискивался через зрительский ряд и спускался к Кате.

Правилами конкурса это не запрещалось, и охрана, естественно, меня не остановила. Я подошел к столу капибары, и боль в ее глазах ударила мне прямо в сердце.

Я не мог допустить, чтобы любимая страдала. Это было равносильно тому, словно кто-то вогнал клинок в мое сердце.

— Приготовь другой десерт, — сказал я Кате, перегнувшись через стол. До нее еще не дошла очередь, но моя иномирянка выглядела бледной и подавленной. Абсолютно потерянной. Я не мог этого допустить. Допустить, чтобы она упала духом. Пусть даже это просто проклятый конкурс! Этот конкурс для нее важен, и я сделаю все, чтобы Катя в нем выиграла! Утерла всем нос.

— Что? — встрепенулась она, ресницы дрогнули. Нет, не сдавайся, моя сладкая. Никогда не сдавайся.

Я в свой взгляд вложил весь свой порыв, все свои мысли.

— Кать, тебя Нортон украл и мне подарил. Ты не сдалась. Не сдавайся и сейчас. Я не встречал кого-то более смелого, чем ты. Храбрая, дерзкая, никогда не унывающая. Отчасти поэтому я тебя полюбил.

Ее голубые глаза распахнулись еще шире, Катя моргнула и уставилась на меня, словно я вдруг отменил заклинание-переводчик.

— Ты меня… что?!

Да, не в такой обстановке я хотел признаться в своих чувствах. Не такой реакции ожидал. Но оно вырвалось само. Признание, которое согревало драконью душу, которое давно вертелось на языке и жгло сердце. Теперь я немного жалел о своей поспешности. Может, не стоило вываливать на нее это сейчас?

Сжал кулаки, прежде чем снова повторить:

— Просто готовь другой десерт. Ты сможешь. Я в тебя верю.

— Но что? — В голосе Кате промелькнула паника, и я перехватил ее ладони, согревая в своих.