— Ты же не хочешь, чтобы тебя отправили в закрытую лечебницу, Рор? — произнес он однажды, когда я спала. Точнее, все думали, что я спала. Насколько я поняла из происходящего, Аврора с братом были очень близки. Поэтому Северин просто сидел на моей постели и держал руку сестры в своей. — Поэтому приходи в себя, пожалуйста. Очень тебя прошу.
Если бы он только знал…
Но именно его слова меня отрезвили. Дали понять, что из закрытой лечебницы я точно на Плион не попаду, а значит, надо действовать тоньше. Иначе. Осторожнее. К счастью для меня, этот мир входил в систему открытых миров, то есть допускающих свободные путешествия в другие, равно как и туристов с других планет — на Фэйра. К несчастью… когда я добралась до возможности получить туристическую визу на Плион, Плион оказался закрыт.
Для всех.
Это произошло примерно через месяц после моего пробуждения, когда родители наконец-то дали мне-Авроре добро на путешествия. Но…
— Плион закрыт на неопределенный срок. Он больше не принимает иномирян.
Как я не сошла с ума, когда это услышала — не знаю. Один месяц без Кириана, с осознанием того, что я для него умерла, превратился в пытку. Память Авроры, знание языка, доставшиеся мне «автоматом» существенно облегчали задачу, но они совершенно не спасали от дикого чувства безысходности и ощущения рваной пустоты в груди. Я как будто все же умерла, но осталась жить, и эту пустоту я носила с собой изо дня в день. Перестав быть и Катей, так и не став Авророй, утратив единственную возможность сказать Кириану, что буду его любить несмотря ни на что. Он собирался ради меня заключить союз с Гартианом, и он жил с мыслью, что меня больше нет. Одна только попытка представить такое разрывала сердце на части, и тогда внутреннюю пустоту заполняла раскаленная лава, мешающая дышать.
Родители списывали все странности на происшествие (все-таки Аврора пережила клиническую смерть) и не давили на «дочь», когда я в очередной раз оставалась дома, только чтобы не идти на очередное благотворительное мероприятие, где надо будет всем улыбаться. Или на какой-нибудь светский прием. На пикник на пляже Эр-Асторов. На выставку магических технологий (именно ими занимались отец Авроры и Северин).
Я отправляла запросы в бюро международных путешествий чуть ли не каждый день, и снова и снова, раз за разом, получала отказ.
«Плион закрыт».
«Нет, они не возобновили контакты».
«Путешествие на Плион невозможно».
Да что там вообще происходит-то?!
Так реально можно было спятить, поэтому после очередного такого отказа сегодня я отправилась гулять в парк. Здесь можно было бродить часами, это реально был парк, размером с наш питерский ЦПКиО, разве что более навороченный. Из этого же парка было знаковое фото близнецов, где они стоят рядом на фоне поместья. Брат и сестра были очень похожи друг на друга, поэтому ни у кого не возникло бы сомнения в их родстве. Разве что цвет волос у сестры был более светлый, почти пепельный. Аврора в красном платье держала в руках букет цветов, Северин стоял позади. Вокруг них клубилась сильнейшая драконья магия, однозначно дающая понять, что перед вами наследники рода.
Такое фото стояло у Авроры в спальне, в гостиной, и, насколько я понимаю, в точности такое же было у Северина. Я избегала лишний раз с ним общаться, потому что мне казалось, что этот парень видит меня насквозь. И что он там себе надумает… Оставалось только надеяться, что Плион откроют раньше, чем Северин Эр-Астор поймет, что со мной что-то не так. Я понятия не имела, как они отреагируют, если узнают правду — несмотря на то, что я пыталась им всеми силами ее сообщить, когда пришла в себя.
Поэтому сейчас мне оставалось только держаться особняком или не выделяться, и про себя повторять: «Кириан, я жива, я жива, я жива», — в надежде, что он это хотя бы почувствует. Потому что если нет…
— Снова гуляешь в одиночестве, Рор? — Голос Северина за спиной заставил подпрыгнуть.
Я оглянулась и наткнулась на холодный взгляд льдисто-голубых глаз наследника Эр-Астор.
— Захотелось подышать воздухом, — пожала плечами я.
— Аврора ненавидела этот парк.
А, так вот почему у нее на том фото выражение лица, как будто она хочет кого-то убить? Мысль мелькнула и пропала, потому что под пристальным ледяным взглядом Северина мне стало не по себе.
— Давай договоримся так, — он вплотную приблизился ко мне, — ты скажешь, что вы сделали с моей сестрой, и я не стану тебя убивать.
4. Кириан
4. Кириан
— Кириан, ты не можешь провести в этой комнате всю жизнь.
Кажется, последний час я рассматривал капли дождя на стекле, сидя в кресле напротив окна и рассматривая королевский парк. Лето на Плионе выдалось холодным и дождливым, под стать моему настроению. Но на слова сестры я обернулся.
Астра заходила ко мне каждый день, проводила со мной по несколько часов, и это при том, что собеседник из меня в последнее время был ужасный. Я больше слушал, чем говорил, а зачастую выпадал из реальности, погружаясь в собственные мысли. В воспоминания, в которых была весна, сладкие ночи и дни, жизнь, а не существование… В которых была Катя.
— Не могу, — согласился я, — но отца бы это порадовало. Он бы объявил меня безумным и таким необычным способом избавился от настоящего наследника.
— Он не может объявить тебя безумным, — фыркнула Астра, — это ляжет пятном на всю нашу королевскую семью. Даже если действительно сойдешь с ума, он закроет тебя в темнице и скажет, что ты отрекся от престола и путешествуешь по другим мирам… — Сестра осеклась и посмотрела на меня испуганно. — Прости, я несу полную чушь. Я просто пытаюсь тебя развеселить.
Я попытался растянуть губы в улыбке, но если у меня и получилось, то это была самая отвратительная гримаса. Потому что, кажется, я разучился улыбаться. Лучше бы я разучился дышать! Может быть тогда, последовал бы за Катей и не мучился сейчас. Не переживал все случившееся изо дня в день снова и снова.
Я яростно, до хруста сжал кулаки и вернулся к созерцанию парка. Это меня успокаивало. Хоть немного отвлекало.
— Дело не в тебе, Астра. Не в твоих шутках. У меня больше не получается смеяться. Из меня вытащили сердце и раздавили его.
— Но ты не можешь хоронить себя только потому что похоронил
Я снова повернулся к ней, готовый напасть, готовый сделать больно, потому что Астра упомянула Катю, хотя не имела права упоминать, но увидел в глазах сестры не злость, а беспокойство, волнение, отчаяние, и мой гнев разом сдулся, возвращая меня в эмоциональный вакуум, в котором я находился последние месяцы.
— Я не могу, Астра, — признался, и мой голос даже не дрогнул. Сейчас не дрогнул, а в первые дни я срывал его до хрипоты, драконом летая над столицей, и в человеческой ипостаси, когда разрушил собственные комнаты в академии. Уничтожая любое напоминание о моей боли. Тогда было все, и злые слезы, и ругательства, и вой… Ничто не могло стереть из моей памяти распростертую на кровати Катю.
Неживую. Уснувшую навсегда.
Тогда я несколько дней не позволял ее забрать. Как раненый дракон никого не пускал к своему сокровищу. Из безумного состояния меня выдернула Астра. Регент позвал ее, когда ни угрозы, ни убеждения не сработали. У сестры получилось до меня достучаться: откатить меня от дракона до принца. Она вернула мне осознанность, но не сердце.
Мое сердце утеряно навсегда.
— Я не знаю, как жить без Кати, — продолжил я, глядя в глаза сестре.
— Но ты же как-то жил до нее, — Астра сложила руки в умоляющем жесте, в ее глазах засияли слезы.
— Как-то, — повторил я. — Как-то жил.
— Хорошо, — сдалась сестра, ее плечи поникли. — Я зашла сказать, что сегодня состоится суд над Нортоном.
Еще пару месяцев назад это имя выводило меня из себя, заставляя рвать и метать, но сейчас я не почувствовал абсолютно ничего.
Память подкинула эпизод, когда я в последний раз видел бывшего друга. Я вернулся в академию после переговоров с Эрландом-старшим. Директор Магического бюро пообещал поддержать меня в том, чтобы я мог раньше пройти испытания и взойти на престол. У него было много друзей и единомышленников среди знати, которых не устраивало правление регента. Взамен я должен был Эрланду любую услугу, после того как сяду на трон. Какой бы она ни была, эта просьба, она стоила того, чтобы Катя стала моей королевой.
Но отец меня обыграл.
Он разрушил все.
Вернувшись в академию, я узнал, что все на ушах, и что Нортона арестовали за нападение и попытку убийства Смирры. Мы столкнулись в коридоре, когда его вели в наручниках.
— Где Катя? — спросил я непонимающе.
— Ее больше нет, — выдохнул Нортон.
Я ничего тогда не понял. Я еще не знал. Не знал, что случилось самое страшное.
Наверное, я бы прикончил Нортона на месте, если бы узнал правду в тот момент. Или позже, когда во всем разобрался. Что Смирра дала Нортону зелье, которое убило Катю. Что драконесса использовала его, а точнее, регент использовал этих двух идиотов, чтобы убрать не только меня… Убрать все неугодные фигуры с шахматной доски его величия. В первую очередь это ударило по Эрланду-старшему, потому что его сын и наследник стал убийцей. Самым сюрреалистичным было то, что Нортона гораздо больше осудили за попытку убийства Смирры, а не за смерть Кати. Ответственность за смерть иномирянки целиком и полностью СМИ с подачи папочки повесили на меня. Все трубили о том, что я радел за счастье иномирян, а потом мою любовницу нашли мертвой. Любовницу, подопечную… Я ее не уберег. В итоге я должен был выплатить большой штраф. Всего лишь штраф!