На пороге нового дома Марью обсыпали зерном — "чтоб житьё было сытным". Алексей, в красной рубахе с серебряным шитьём, дрожал, как осиновый лист, пока батюшка водил их троекратно вокруг дубового стола.
— Обручальные кольца! — прошипел я, толкая его в бок.
— Тут! — он вытащил из-за пазухи две серебряные монеты — их полагалось класть под порог "на богатство".
— Не-ет! — зашикали бабы. — Венцы сперва наденьте!
Когда Марья наступила на расшитый рушник ("чтоб путь был мягким"), Любава вдруг запела:
—
Её голос, чистый как родник, заставил замолчать даже грача на крыше. Я поймал её взгляд — она смотрела на меня, держа в руках краюху хлеба с солью. По обычаю, это должен был преподнести старший рода... но её отец давно канул в болотах.
— Возьми, — протянула она, и в глазах мелькнуло что-то большее, чем просто намёк. — Для равновесия...
На пиру грянули гусли. Мужики пустились в "пляс с присядкой", а бабы повели Марью в хоровод, припевая:
—
Алексей, уже захмелев, угощал всех "медовухой Максима" — напитком, от которого дядя Семён уверял, что "у печи черти пляшут".
— Ты чего не пляшешь? — Любава коснулась моего рукава. — Аль не по нраву наша свадьба?
— Некогда, — я кивнул на Ваську, который пытался привязать колокольчик к хвосту графского пса. — Дела...
— Вечно ты с делами, — она вдруг взяла мою руку и вложила в ладонь вишнёвую косточку. — Посади у своего дома. Вырастет — приду полюбоваться...
К ночи, когда молодых увели в сенник "на постельный обряд", а пьяный кузнец Гаврила заснул в корыте, я остался у догорающего костра. Любавина косточка жгла карман. Где-то в темноте пели сверчки, а из нового дома доносился смех Алексея...
Глава 31. Замок из болотных сокровищ
Глава 31. Замок из болотных сокровищ
Утро после свадьбы окутало деревню тишиной, редкой гостьей в этих гиблых местах. Даже петухи, словно объевшись крошек с праздничных столов, дрыхли до полудня. Но я, позабыв про отдых, уже корпел над чертежами, рассыпавшимися по полу, когда на пороге вихрем возник Васька.
— Там… дома… граф! – выпалил он, едва переводя дух, и пулей умчался обратно.
«Что ж, раз граф почтил визитом, значит, стряслось неладное», – подумав, наспех обуваясь. Я рванул к дому Алексея.
— Не ожидал, что графы встают раньше куриц! – провозгласил я, переступая порог.
Граф, словно заправский ученый, изучал своды потолка. Его трость с набалдашником в виде волчьей головы глухо стучала по половицам.
— Дом… необычный. И прочный. Словно римская крепость, выросшая из топи.
— Благодарю, ваше сиятельство, – я поклонился, машинально смахивая крошки пирога с рукава. – Для друзей ничего не жалко.
— Для друзей… – Граф провел пальцем по грубой кирпичной кладке. – А для врагов что воздвигнешь? Цитадель, неприступную для всякой скверны?
Марья, вбежавшая с подносом кваса, застыла, как громом пораженная. Граф! В их скромной избе! Она судорожно поправила платок, но Дмитрий Владимирович лишь кивнул ей едва заметно.
— Твой подарок, Максим, впечатляет. Мой же дом… – он скривил нос, словно почуял смрад болотной гнили. – Построен предками, которые пеклись больше о войне, нежели об удобстве.
И он многозначительно взглянул на меня.
— Реконструкция займет годы, – предупредил я, но граф отмахнулся рукой, украшенной перстнем с фамильным гербом.
— У меня есть годы. А еще – пять сотен душ крестьян и бочонок золота.
Я лишь улыбнулся. Новый проект – это вызов!
— В каком стиле изволите, ваше сиятельство? – мысленно потирая ладони в предвкушении грандиозной работы.
— Чтобы на зависть всем.
— Я вас понял, граф. Вы будете жить в прежнем доме, но новый замок воспарит над ним, как мечта над бытом. После мы его снесём.
Следующую неделю я, не смыкая глаз, трудился над проектом замка. В моём воображении уже вырисовывались барочные фасады, устремленные ввысь. Я скрупулезно продумывал коммуникации – водопровод, канализацию. Материалы решил брать прямо на болоте, благо, Алексей всегда готов помочь. Я познакомился со своей командой – крепкими мужиками, готовыми горы свернуть. Дал им первое задание – копать землю под фундамент. Дело сдвинулось с мертвой точки…
Месяц 1. Сентябрь – «Копай, Максимка, копай!»
В трясине обнаружились ржавые цистерны, доверху наполненные жидким бетоном – щедрый дар аномалии-поставщика. Пришлось повозиться со старой деревянной бочкой, чтобы смастерить подобие бетономешалки. Крестьяне, дивясь диковинной конструкции, исправно заливали фундамент.
Любава, словно солнце, принесла обед в корзине, укрытой вышитым рушником. Но вместо яств оттуда торчала лопата, перевязанная алой лентой из кумача.
— На, землекоп, – сунула она её мне. – Чтоб ямы рыл, как крот подземный. А то, как мой порог чинить станешь, коли тут в болоте увязнешь?
Я покраснел, будто уголь из печи.
— Пирогов бы лучше…
— Пироги – после трудов праведных, – щелкнула она его по лбу. – Сначала заслужи!
Месяц 2. Октябрь – «Каркас из прошлого и будущего»
Совместными усилиями, при помощи Алексея, из болота извлекли стальные балки – остов разбитого поезда XIX века. Мужики, кряхтя, обшивали их дубовыми досками, бормоча: «Батюшка-град, прости за кощунство!».
Пока шла работа, Любава привязала к одной из балок лоскут от своей рубахи.
— От лихого глаза, – пояснила она. – Да и гляди: вспомнишь обо мне, как наверх полезешь.
— Да ты ж на трех саженях привязала! – засмеялся я.
— Значит, часто лазить придётся!
Месяц 3. Ноябрь – «Купола как у Рима»
Нашли медные листы – остатки разбитого дирижабля 1916 года. Ими покрыли центральный купол. В лучах солнца замок сиял, словно языческий храм.
Любава явилась в платье, расшитом медными нитями.
— Как твой купол, – блеснула она глазами. – Только я не зеленею, как жесть твоя.
— Зато гремишь, как монеты в сундуке, – парировал.
— Это чтоб не дремал, соколик!
Месяц 4. Декабрь – «Резные завитушки»
Пришлось осваивать новую профессию – лепщика. Эх, сейчас бы 3D-принтер, да где ж электричество взять?
Я вырезал из дуба цветок для узора. Любава подсунула мне деревянный колосок, искусно выструганный её братом.
— Бери с приданым, – сказала она. – А то узоры твои – словно мороз на окне: красиво, да холодно.
Вставил колосок в орнамент. Теперь Любава, проходя мимо, шептала:
— Расти, рожь, да не без хозяина!
Месяц 5. Январь – «Окна в Европу»
Расплавили цветное стекло от старых бутылок – аномалия подкинула ящик "Кока-Колы" 1980-х. Получились оконные розетки с оленями и русалками.
Любава притащила старую раму, увитую сухим хмелем.
— Поставь в горницу графу, – сказала она. – Пусть холостяк глядит, как люди счастье строят.
— Это намек? – прищурился.
— Нет, подсказка, – ухмыльнулась она. – Разумный сердцем прочтёт.
Месяц 6. Февраль – «Паркет из нанотехнологий»
Настелили плитку из керамогранита – склад стройматериалов 2022 года засосало в болото. Граф, прохаживаясь по новым полам, стучал тростью:
– Тверже гранита! Одобряю!
Увидев плитку, Любава нарисовала на ней мелом солнце.
— Вот так бы да с тобой — ровно да ясно, – вздохнула она.
Я стёр рисунок, но наутро солнце появилось вновь.
Месяц 7. Март – «Лестница в небо»
Мраморные ступени "добыли", разбив аномальный памятник Ленину – гранит 1975 года.
На ступенях Любава рассыпала сушёную мяту.
— Чтоб ноги не скользили, – сказала она. – Да и дух болотный отгоняет.
— Где ты мяту взяла?
— У Егоровны в зельях. Говорит, для суженого берегла… моего.
Месяц 8. Апрель – «Зеркала для нарциссов»
Ящики с зеркалами из ИКЕА (1994 г.) стали основой. Любава, увидев своё отражение, ахнула:
– И как ты ухитрился поймать мою душу в стекло?
Месяц 9. Май – «Сады Семирамиды»
Высадили яблони, подкормив их ускорителем роста – военный препарат 2186 года. Деревья зацвели за час. Граф заподозрил колдовство, но промолчал.
Любава посадила у замка куст калины.
— Ягоды вместо твоих болотных корешков, – сказала она. – Горьки, да сердце лечат.
— Или голову? – усмехнулся.
— И то, и другое, – кивнула она.
Месяц 10. Июнь – «Тёплые объятия»
Установили печи на геотермальных стержнях – из разрушенной лаборатории 2060 года.
Любава принесла рукавицы из овечьей шерсти.
— Для печей твоих, – сунула их мне. – Руки могут замёрзнуть, пока огонь раздуваешь. А коли застудишься… – она придвинулась ближе, – приходи – в моей избе печь жаркая — отогреешься.
Я попятился, задев ведро с известью. Любава фыркнула:
— И без меня шатко стоишь!
Месяц 11. Июль – «Золото дураков»
Вместо золота – краска из баллончиков – аномальный грузовик 2000-х.
Любава обмакнула палец в золотую краску и оставила отпечаток на заборе.
— Моё клеймо, – заявила она. – Чтоб знал: где злато искрится, там и я засяду.
— Это графская собственность!