— Что вы имеете в виду?

— Зовите меня Велдон. Мне претит весь этот официоз, — признался он, оглядываясь по сторонам.

— Вам тоже не по себе среди лордов и леди?

Опустив, наконец, пальцы на подставленный локоть, я позволила Кроули не спеша повести себя в лишь ему известном направлении.

— Не представляете как. Я военный, госпожа Винтер, мне чужда пресыщенность и роскошь. Если бы не Даррен, я бы давно вернулся на перевал. А вы? Неужели вам здесь непривычно?

— Думаю, стоит напомнить, что до того, как стать Винтер, я была Килиан.

— Глядя на вас, можно легко об этом забыть. Замужество вам к лицу.

Эта точно было замечание с легким налетом шутки, и я не сдержала улыбки. Беседа о нашей неуместности здесь продолжалась бы еще некоторое время, но, доверившись Велдону, я оказалась в другой зале, где царила более уединенная атмосфера.

Просторная гостиная отличалась от украшенного зала обилием света, мягкой мебели и более тихими, но легкими беседами.

— Ведлон, знаете, — уже в пороге мне неожиданно захотелось затормозить, упершись каблучками в пол, — я, пожалуй, вернусь в зал.

— Что? Почему?

— Думаю, здесь я буду еще более не к месту, — отшутилась я, ощутив острый приступ паники.

Мысль, что Винтер действительно где-то совсем близко, испугала. Одно дело знать, что он где-то в поместье, и совершенно другое — столкнуться с ним лицом к лицу. Казалось, стоит нам встретиться, как обратной дороги не будет. Придется что-то решать, возможно, ругаться, спорить, требовать развода, в конце концов! А я была не готова!

Мне хотелось еще хоть чуть-чуть насладиться праздником, хоть я и была на нем чужой.

— Не говорите глупостей, — нахмурился мой провожатый. — Простите, если лезу не в свое дело, но между вами что-то произошло? Даррен сегодня какой-то…

— Эвер?

Черт. Черт. Черт!

Голос Винтера я узнала бы из тысяч других. Слишком много лет он был для меня предвестником кошмара, заставляя выучить тон, высоту и долготу звуков назубок. И сейчас, к нам приближался настоящий шторм в лице Винтера, глаза которого горели мстительным огнем.

На ходу, не сбавляя шаг, он схватил меня за руку, утягивая за собой в полутемный коридор. Действовал он, как и всегда, — прижал к стене.

— Что ты здесь делаешь?

Глава 24

Глава 24

— Как и все: встречаю начало праздников, — рыкнула я, слишком быстро отреагировав на резкий тон супруга. — Или, по-твоему, я должна быть занята чем-то другим?

— Например, сбором своих вещей, — фыркнул он, на мгновение показав оскал. — Я был уверен, что к моему возвращению от тебя уже не останется и следа.

Прозвучавшие слова буквально припечатали меня к стене, заставив грудь болезненно сжаться.

Глупая. Какая я глупая.

С чего вдруг я решила, что уйти будет моим решением? Почему не подумала, что это не я решаю, остаться или нет, а Винтер?..

Внутри словно что-то раскололось. Руки, висящие вдоль тела, задрожали, колени предательски подкосились, к моему счастью, скрыв это под длинным подолом юбки. Если бы не клятые каблуки, ставшие для меня на тот момент единственной опорой, я бы, наверное, рухнула, придавленная собственными иллюзиями.

Мы были просто вынуждены притираться друг к другу. Это лишь нужда, не более.

— Не стану рушить твои ожидания, — просипела я и толкнулась было вперед, чтобы уйти, как высокий женский голосок неожиданно зазвучал из гостиной, откуда меня вытащил Винтер.

— Да-а-аррен! Ну, где ты? — капризный тон смешался со стуком каблучков, направляющихся к нам. — Я уже заждалась… Без тебя так скучно играть в эту глупую игру… Ой! Простите!

Нечто юное и хрупкое, достигло нас слишком быстро и, театрально прикрыв рот ладонью, округлило глаза.

— У вас тут разговор, — совершенно наивно и оттого до зубного скрежета раздражающе, констатировала она. — Я вам тогда не буду мешать. Даррен, — подмигнув моему мужу, кокетка улыбнулась. — Я жду. Не задерживайся.

Скрывшись в гомоне голосов, она оставила нас наедине. И это наедине было самое отрезвляющее в моей жизни.

Смело оттолкнув от себя мужа, я буквально побежала прочь, не оборачиваясь на его требовательный крик.

— Эвер! Эвер, стой! Остановись же ты!

Но я бежала вперед, задыхаясь, чувствуя нечто столь разрушительное, что мне даже не с чем было сравнить. Наверное, самое близкое к этому я чувствовала в день свадьбы: смесь из ярости, отчаянья и воющей безнадеги, только теперь к этому прибавилась тупая боль предательства и острая — разочарования.

— Эвер!

Слишком близко.

Остановившись, я резко развернулась и сделала то, чего сама от себя не ждала. Выставив руку, я призвала всю силу, которая у меня была, и огненная стена выросла между нами, преграждая Винтеру путь. Его лицо вытянулось от удивления, в ореховых глазах играло отражение пламени, а рот в изумлении приоткрылся.

Разумеется, пройти эту стену он мог, даже не испортив костюм, но Винтер был… ошарашен.

Эта стена не была попыткой его остановить, вовсе нет. Огненная преграда стала лишь символом, тем самым жестом, очерчивающим красную линию.

Это была моя защита. От него.

И Даррен это понял.

Отныне мы по разные стороны.

— Эвер… — услышала я в спину, стоило развернуться и помчаться дальше, но не обернулась.

Добравшись до особняка, я в суетливом страхе, словно кто-то за мной гонится, собрала то немногое, что могла назвать своим, даже не взглянув на новые наряды и те украшения, что выдал мне супруг, и сбросила все в плетеную коробку. Только когда дело дошло до стопки записок, которые Винтер мне регулярно оставлял, в груди вновь что-то болезненно кольнуло, вынуждая сесть на край кровати.

Чередуя всхлипы с глубокими вдохами, я старалась взять себя в руки, но получалось из рук вон плохо. Притянув к себе подушку, на которой спал Винтер, я прижала ее к лицу, стараясь вдохнуть хоть немного на память.

Мне бы нужно поблагодарить его за опыт, за предоставленный урок.

Я точно навсегда запомню эту партию, сделав выводы, и не больше допущу подобного. Так что, спасибо тебе, Даррен Винтер, спасибо, и прощай.

Упаковав свои вещи, я легко подхватила коробку и поспешила прочь, забыв даже набросить пальто. Мне так сильно хотелось уйти, что я пошагала по улице, не став ожидать карету, смело двигаясь вдоль желтых улиц, залитых теплым фонарным светом.

Дом Римуса встретил меня тишиной и легким запахом пыли. Вся мебель была укрыта чехлами, голые стены были обнажены от картин, а в канделябрах даже не было свечей. Я стояла на пороге, не решаясь войти, и думала, как быстро все меняется.

Еще пару часов назад я была в едва ли не самом богатом доме, полном гостей и веселья, а сейчас стояла одна посреди оставленного, давно одинокого особняка. Еще пару часов назад я думала…

Нет. Пора уже себе признаться, что я надеялась, а не думала. Надеялась, что мне не показалось, верила, что заклятый враг станет самым близким человеком, и на руинах нашего общего безрадостного прошлого еще есть возможность выстроить что-то крепкое и совместное.

Иногда надежды рушатся, так бывает.

В этой партии мы оба выиграли, все хорошо. Разве что небольшой осадок после битвы.

Растопив камин и стянув чехол с громоздкого, но мягкого дивана, я еще долго сидела, глядя в огонь и решая, что же мне все-таки делать дальше. Нужно было как-то продолжать жить, вникать в дела, учиться быть одной в своей независимости. Необходимо было как можно скорее заняться делом, чтобы выбросить из головы эти глупые, ни к чему не ведущие переживания. А занятость, как мне было известно, — лучшее лекарство от хандры!

Составив план на следующий день, я свернулась клубком и долго старалась уснуть, прежде чем у меня получилось.

Мне снился Винтер.

Глава 25

Глава 25

С пробуждением я первым делом решила, что позавтракаю где-нибудь в городе, по пути в мастерскую, вспомнив, что о провианте я не подумала, сбежав второпях. Потом пришло осознание, что, кроме вечернего наряда, в котором я была накануне, у меня нет ничего приличного. Вынужденно одевшись в старое и простое платье, я мысленно пожалела, что не надела пальто — единственное, что могло хоть как-то прикрыть его невзрачность и дешевизну.

На ходу меняя планы, я взглянула в старое зеркало в тяжелой раме, и, пожелав себе удачи, потянула входную дверь, тут же натыкаясь взглядом на носки мужских сапог на пороге.

— Опять эти обноски, — голос Винтера пробрал до костей своим ядом, остро напомнив о тех днях, когда мы безостановочно бросались оскорблениями.

— И тебе утра доброго, — фыркнула я, и, стараясь придать себе равнодушный вид, вышла и закрыла за собой дверь, всем видом демонстрируя, что гостей не жду.

— Из гордости не стала брать вещи, или решила забрать попозже?

Шагая вслед за мной, он явно не планировал уходить и уж тем более закончить начатый ни с чего разговор. Видимо, я была слишком полна обиды, поскольку позволила ему подсадить меня на этот крючок и ответить:

— Не хотела, чтобы после моего ухода у тебя были проблемы с финансами, поэтому можешь спокойно их продать и возместить ущерб.

Винтер хрипло усмехнулся, ладонью пригладив торчащие волосы, не планируя оставаться в долгу:

— При всем усилии твои потуги не смогли бы нанести ущерб моим финансам. Не переоценивай себя, Эвер.

— В таком случае радуйся — ты ничего не потерял.

— Ты хоть иногда думаешь, что говоришь?

Встав передо мной стеной, Винтер намертво преградил путь, взирая сверху вниз с самым недоброжелательным выражением лица. Его губы были поджаты от гнева, глаза сверкали холодным блеском стали, а крылья выразительного носа подрагивали, как у дикого зверя.