На нем не оказалось белья!

Мой жадный, неискушенный взгляд буквально резал ножом крепкую грудь, плоский подтянутый живот с четким рельефом. Бежал дальше, к трогательному пупку, гладко выбритому лобку, подчеркнутому косыми линиями мышц, и наконец, к крепкому, вздымающемуся вверх со всем стремлением члену.

О, священный Трой…

Дыхание встало в горле, обездвиживая. Легкие не справлялись, отказываясь раскрываться. Казалось, еще чуть-чуть, и я просто потеряю сознание.

— О боги, Эвер! Дыши! — шутливо потребовал мой муж, нервно хмыкнув. — Не все же так плохо.

— Винтер, ты шутишь? — подняв на него глаза, я все же смогла сделать глубокий спасительный вздох. — Он!.. он… в меня не поместится!

Откровенно улыбаясь, супруг расслабился, наблюдая за ужасом в моих глазах, и, потянувшись ладонью к лицу, мягко коснулся щеки.

— Уверяю, Эвер, он будет в тебе полностью.

— Нет!

— Да-а, — протянул он, склонившись прямо к лицу. — Да, Эвер, да.

— Нет, Винтер, это невозможно!..

— Да не зови же ты меня «Винтер», — рыкнул он игриво и по-хозяйски толкнул ладонью в грудь, заставляя упасть на лопатки.

Вытянувшись надо мной, он сам перенес и расставил мои ноги по сторонам от себя, зависая между бедер, и подтянул к изголовью, укладывая меня на подушки.

Вмиг стало жарко.

Горячее тело Даррена было так близко, так непозволительно тесно и обнаженно, что я вновь затаилась в оцепенении, не зная, что делать дальше. Никто не мог дать мне подсказку, совет, и вновь все, что у меня оставалось, — вера в Даррена, который разглядывал меня странным, непонятным взглядом.

— Что-то не так?

— Все так, Эвер, — прошептал он, отчего комната стала еще меньше, сдавливая нас в тисках уединения. — Я просто до сих пор не могу поверить, что ты согласилась.

— Консумировать брак?

— Выйти за меня. Не верю, что ты сказала «да», — прикусив губу, муж нахмурился, вглядываясь в меня с недоверием. — Я хочу поверить.

На этих странных словах он чуть качнулся вперед, заставив меня испуганно поджать бедра от прикосновения обжигающей кожи. Я испугалась, но Даррен отклонился, прекратив давление, чтобы через секунду повторить свой маневр.

Я поняла, что он делает, но не сразу. Несколько таких толчков мне потребовалось, чтобы осознать, что супруг позволяет мне привыкнуть к себе.

Спазм постепенно покинул бедра, дав возможность расслабиться, отчего касания стали более требовательными и усиленными. Но Даррен продолжал играть в тонкую игру, не оставляя и шанса на панику. Он умеючи доходил до допустимой точки и тут же отступал, когда грань была слишком близка.

— Так? — спросила, неуверенная в том, правильно ли все происходит.

— Нет, — улыбнулся он. — Расслабься, Эвер, ты сама все поймешь.

Кивнула, в тот же момент ощутив, что муж больше не спешит отдаляться, продолжая настойчиво, но сдержанно вдавливать себя в меня.

Было тесно. Давило, словно происходит что-то противоестественное. Но я верила и потому только закрыла глаза, запрокинула голову и сделала глубокий вдох.

Обнаженной подставленной шеи тут же коснулись горячие губы, клеймя собой, и давление усилилось еще немного, заставляя впиться задрожавшими пальцами в мужские плечи.

— Еще немного, Эвер, потерпи, — дрожащим голосом шептал он, дав ощутить то терпение, что он проявлял, те усилия, что он прилагал, жалея меня. — Еще чуть-чуть…

Тогда мне казалось, что я танцую на тонкой черте между болью и терпимостью. Казалось, еще крохотная секунда этого давления, и меня неминуемо пронзит обжигающим спазмом, но время шло, а я все балансировала, так и не ощутив того, чего так боялась.

— Все, — облегченно выдохнул Даррен, обжигая дыханием кожу. — Все. Больше ничего страшного не будет, обещаю.

Все?

Видимо, я так погрузилась в переживания, что упустила момент, когда мужские бедра вплотную прижались к моим. Даррен был так близко, что ближе было просто нельзя! Он был во мне! Весь! Какие-то чудеса!

— А что… Что дальше? — ощущая полную растерянность, я открыла глаза, пытаясь поймать мужской взгляд.

Винтер отчего-то заулыбался. И то, как он это сделал, заставило меня насторожиться.

Не став отвечать, супруг пальцами подхватил мой затылок, приближая к себе, и жадно, порывисто поцеловал. Кусая губами, он полностью переключал мое внимание от места нашего слияния, заставляя погрузиться во взаимный ответ. Даррен целовал так, что у меня кружилась голова, и пальчики на ногах судорожно поджимались, но когда супруг нырнул ниже, осыпая отметинами губ шею и ключицы, я резко осознала, чего он добивается.

Винтер разжигал меня, чтобы я сама захотела продолжить.

Подтверждением стали губы, сомкнувшиеся на ставшем острым соске, и ладони, собравшие груди вместе. Он кусал, целовал, облизывал их с таким упоением и жадностью, что становилось неловко от собственной желанности. Супруг не оставлял мне и крупицы сомнений, каждым касанием и жестом выражая свою страсть и взаимность.

Бедра поджались от невыносимо сладкой тяжести внизу живота, отчего из губ Винтера вырвался хриплый стон, родивший во мне нечто такое, чего я сама могла бы испугаться, не будь так зачарована происходящим.

Он был так красив в этом тихом, несдержанном звуке, что в ту же секунду я захотела еще, несмело качнув бедрами под мужским телом.

Вновь этот стон…

Взгляд Винтера изменился, стал решительным и горячим, пронзая мое лицо своим нацеленным вниманием. Силой забросив мои руки на свои плечи, Даррен уперся коленями в постель и сделал первый, мягкий, но стремительный толчок.

О, священный!..

Додумать я не смогла — мне просто не дали времени, вновь толкая бедрами вверх. Слишком быстро я задышала чаще, чем нужно. Слишком быстро мои глаза закатились, а ресницы задрожали, предательски выражая истому.

Но и этого мужу было мало.

Скорость только нарастала, ритмичный звон моих стонов заполнил спальню. Не совсем понимая, что я чувствую, выгнулась в спине, запрокидывая голову и испуская мучительно сладкий, но пронзительный стон.

— Вот так, Эвер, — пророкотал муж, довольный результатом. — Стони для меня. Громче…

То, как он это сказал…

Мне захотелось немедленно его послушаться, и как покорная супруга, я несдержанно застонала, чувствуя, что это только первая волна и дальше я просто не смогу себя сдержать.

Крепкие упрямые пальцы заскользили по телу. Они касались меня везде, гладили, хватали, угрожая оставить отметины. Мужские губы требовательно прижимались к коже, кусая, обжигая, словно вплавляли часть себя в мое тело, желая оставить эти отпечатки навсегда.

— Громче, Эвер, — потребовал муж и неожиданно сел, прижимая мои ноги к своей груди и крепко сжимая ладонями бедра. — Только попробуй спрятать от меня хоть один стон, дорогая!

Сменившаяся поза резко поменяла градус. Теперь он видел меня полностью, без стеснения жадно разглядывая сверху вниз и порывисто стуча своими бедрами о мои. Прижавшись губами к моей лодыжке, Винтер с нежностью смял ими кожу, прикрывая глаза и высвобождая ненасытного демона, не способного на пощаду.

Он двигался быстро, так быстро, что я вновь начала задыхаться, хватая судорожными пальцами смятую простыню. Все стало походить на бесконечный, сладкий, упоительный транс, обещающий мне в награду нечто разрушительное.

Я уже кричала, не боясь сорвать голос, когда Винтер неожиданно отстранился, буквально отнимая у меня сладкий приз, практически коснувшийся нутра.

— Еще?

— Винтер! — полупростонала, полупрокричала я.

Оценив тон, Даррен тихо рассмеялся, но вместо того чтобы вернуться и продолжить, неожиданно отстранился сильнее, ввергая меня в растерянность.

— Сюда, женщина, — рыкнул он, растеряв насмешливую игривость. Ловко перевернул меня на живот и потянул на себя, вынуждая встать на колени.

Коснувшись голыми лопатками мужской груди, я отчего-то слишком облегченно выдохнула, осознав, как нуждаюсь в его тепле. Ему даже не пришлось мне подсказывать: вытянувшись кошкой вдоль мужского тела, я запрокинула голову на его плечо, тут же вновь попадаясь в плен поцелуя.

Требовательные движения, шорох простыней, едва слышный стон, и вот он вновь во мне, только сзади. Тянет на себя бедра, позволяя едва ли не лежать на своей груди, и целует пойманные в плен губы.

Крепко перехватив меня одной рукой за талию, другой Винтер уверенно обернул грудь, подняв пальцы к шее и мягко, но властно ее сжав. Нет, он не лишал меня такого нужного воздуха, но один этим жестом присвоил меня себе, принявшись вновь набирать скорость.

Пальцы обнимавшей меня руки медленно скользнули вниз, погладив подушечками беззащитный лобок, и двинулись ниже, возвращаясь к своей игре на чувственной точке. Это сделало происходящее еще более будоражащим, интенсивным, отчего немедленно захотелось потерять сознание, проваливаясь в сладкий туман, напрочь застилающий голову.

— Давай, Эвер, кончай, — прохрипел, позволив доверчиво повиснуть в своей хватке. — Кончай. Я очень этого хочу.

Еще пока он говорил это, я поняла, что обратной дороги нет: полностью доверившись рукам мужа, задержала дыхание, проваливаясь под обрушившуюся лавину. Сладкие, сахарные, словно патока, токи побежали под кожей, вплетаясь в мышцы и кости. В голове застучали праздничные колокольца, в груди затрепетало сердце, словно испуганная пташка, а перед глазами засверкали розовые искры, заставившие губы растянуться в глупой беззаботной улыбке.