Мир загрохотал всеми возможными взрывами. Перед глазами заплясали огни, ослепляя и вынуждая спрятать расширившиеся зрачки под веками. Тело вытянулось гибкой лозой, полное дрожи и удовольствия, а сердце замерло, чтобы заставить почувствовать эту маленькую смерть. Лопатки со скрипом скользили по столешнице, а бедра, мои бедные, дрожащие бедра невыносимо горели, опаляемые жаром внизу живота.

Казалось, все сущее перевернулось с ног на голову. Едва в состоянии поднимать ресницы, я не могла произнести ни слова, с трудом поднимая грудь для вдоха.

— Посмотри на меня, — потребовал муж, но чувствуя, что вряд ли я смогу сделать это самостоятельно, осторожно спустил мои ноги с плеч, вытянувшись надо мной.

Подхватив ладонью затылок, приподнял мою голову в воздух, ловя взгляд.

Он горел. Буквально полыхал внутри. Я видела это по палящему пламени на дне его глаз, которые смотрели на меня пристально, не скрывая собственничества и триумфа. И отчего-то, впервые видя его победу, я не хотела сопротивляться, позволяя мужчине упиваться властью над собой.

— Ты кончаешь, как настоящее божество, Эвер.

Да как его язык поворачивается так говорить?..

Но на деле убедившись, что его язык позволяет себе не только это, я потеряла смысл что-либо отвечать.

Потянув за собой, он усадил меня на самый край стола и теперь, поднявшись на ноги, вновь возвышался надо мной, вжимая в свое тело с нескрываемой силой. Меж расставленных ног опалило жаром и тут же накрыло давлением окрепшей и возбужденной мужественностью.

— Я хочу тебя сегодня, прямо сейчас, — прошипел и поцеловал, даже прикусил мою губу до легкой боли, чтобы тут же зализать несуществующую рану. — Но я не хочу торопиться.

— Даррен, я сейчас и половины твоих слов не понимаю, — призналась я, все еще дрожа от произошедшего.

Внутри кружил настоящий ураган, перемалывая мои глупые, нереалистичные преставления и ожидания в щепки. Все вообще было не так, как мне думалось! Вместо разрушающего стыда во мне горело нечто дикое, незнакомое, желающее впиться в Даррена ногтями до крови и искусать его до бордовых отметин.

Не зная, что во мне происходит и тихо рассмеявшись, супруг смягчился, осторожно заправив прядку моих волос за ушко.

— Ты бы видела, какая ты сейчас красивая. Светишься… Останешься на ночь? Не хочу тебя отпускать.

— С радостью. Боюсь, мне не дойти сейчас домой.

— Ради такого эффекта я готов стараться так каждый день, — Винтер уже откровенно смеялся, но не став смущать меня окончательно, подхватил под бедрами и усадил на себя, чтобы пойти в спальню. — У тебя ноги голые, — пояснил он в ответ на мою дернувшуюся бровь и, перешагивая осколки разбитой посуды, поспешил наверх.

Дав мне вволю впиться в его тело руками.

Мы еще не закончили!!!

Глава 27

Глава 27

До спальни мы добрались слишком быстро. Казалось, Винтер неосознанно торопится, и только когда дверь закрылась за нашей спиной, он остановился, спустив меня с рук и позволив отойти.

— Я буду спать с тобой, — уточнил так, словно я должна была воспротивиться.

— На это я и рассчитывала.

В воздухе между нами чувствовалось напряжение. Казалось, вот-вот покажутся искры, и их треск станет очевидным. Несмотря на произошедшее, все равно ощущалась некоторая недосказанность, словно мы не закончили, лишь слегка сбавили накал, чтобы больше не спешить этой ночью.

Винтер остановился, держа ладонью дверную ручку, и вид у него был несколько озадаченный и будто бы растерянный.

Такой красивый…

Даже взлохмаченная моими пальцами шевелюра не стирала с него лоска, напротив, придав мужчине распаленный и обжигающий вид. Его губы все еще поблескивали; почувствовав мой взгляд, Даррен облизнулся, зарождая во мне совершенно несвойственный порыв.

Я хочу к нему. Его. С ним.

Буквально сорвавшись с места, я в один шаг оказалась рядом, взволнованными руками обнимая мужские плечи. Хотелось оплести его путами, слиться с ним, но все, что я могла, — это с жадностью прижаться к губам мужа, с ликованием чувствуя пылкий ответ. Мы целовались судорожно, рвано, жадно, пьяно шагая к постели и на ходу вминая пальцы в остатки одежды.

Если вдаваться в подробности, то одежда была только на Даррене. Мое платье едва ли держалось на плечах, наспех поднятое руками мужа, а вот его тело было все так же скрыто под тканью рубашки и брюк, от которых мне хотелось немедленно избавиться.

Потянувшись дрожащими пальцами к пуговицам, я мысленно поблагодарила Винтера, давшего мне несколько секунд передышки, оставив время на вдох. Скользя по мелким пуговицам, я едва не задохнулась от напряжения и предвкушения. Когда последняя петля была снята, резко рванула полы рубашки в стороны.

Совершенен. Чертов Винтер — истинное совершенство.

— Не спешишь?

— Ты спрашиваешь это после того, что сделал? — сдавленно хмыкнула я.

— А что я сделал, Эвер?

— То, что я не хочу оставлять без ответа.

Наверное, любой другой бы обрадовался этому признанию, но не Винтер. Резко запустив пальцы в волосы на моем затылке, он требовательно придвинул мою голову ближе к своей, заставляя встать на носочки.

— Даже так? — не дождавшись вразумительного ответа, Винтер покачал головой и милостиво позволил. — Делай то, на что хватит сил, Эвер. Не нужно самопожертвования из чувства долга, пожалуйста. Не унижай меня.

— А ты не унизился?

— Нисколько, — убеждал он. — Я хотел именно так, и я сделал. И ты, будь добра, делай только то, что хочется.

— А если я не знаю, чего я хочу? — призналась я в своем переживании.

Я действительно, несмотря на все фантазии, рассказы и пособия, не совсем представляла, что из этого понравится именно мне. Конечно, все это дело практики, и нужно время, но как сделать так, чтобы шанс повторить не сгорел этой самой первой ночью?

— Ты когда-нибудь сама?..

— Что?

— Сама доставляла себе удовольствие?

Щеки вспыхнули огнем, но, решив быть честной и собой, и с Винтером, я отрицательно мотнула головой, опуская глаза.

— Но тебе понравилось то, что я сделал в столовой?

Кивнула. Не врать же?

— Это радует, — улыбнулся он и осторожно усадил меня на край постели, сам же опустился у моих ног, будто бы невзначай поглаживая мою лодыжку теплой ладонью. — Значит, сегодня нам необходимо поискать те самые сладкие точки на твоем теле, согласна? Я буду делать, а ты говори, как приятно, а как нет, договорились? Мы договорились, Эвер?

А был ли у меня выбор?..

Если я действительно хотела быть женой Даррена Винтера, полноправной и полноценной, то должна была чем-то жертвовать. В моем случае речь шла о понятном равновесии, которого предстояло лишиться в угоду новым открытиям.

Немного стыдно, слегка страшно, но все еще поглаживающая ладонь мужа несла в себе успокоение, заставившее согласно качнуть головой.

— Отлично. Вот так… Тебе приятно?

Пальцы потянулись выше, к бедру. Очертили линию от колена до чувственного сгиба и вернулись.

— Немного щекотно, — призналась, не зная, куда смотреть.

Винтер, как назло, таращился на меня в упор, считывая реакцию по лицу, а вот мне было сложно отвечать ему тем же, и я вынужденно увела глаза к поглаживающей меня ладони.

— Слегка расставь ноги.

Выполнив требование, я для удобства откинулась назад, упершись в перину выставленными руками. Воспользовавшись этим, Винтер еще чуть шире раздвинул мои ноги, мягко надавив на колени.

— Как мне трогать тебя, Эвер? Так?.. Или так?

Продолжающая двигаться ладонь вновь коснулась горячей, еще не успевшей остыть кожи. Она была нежна и аккуратна, даже слишком, едва оставляя за собой теплый след прикосновения, танцующий на бархатных, трогательных складках. Он едва ли меня касался, но отчего-то плечи покрылись мурашками, заставляя сдавленно втянуть воздух через стиснутые зубы.

Слишком шумно. Он заметил.

— Нравится, — прошептал мой муж, улыбнувшись своим выводам. — А так?

Нажатие стало более ощутимым, уверенным. Подушечкой большого пальца Даррен гладил вершинку вверху и тут же чертил полосу по влажному входу в лоно, не спеша в него проникать.

— И так нравится… Смущенная моя, но отзывчивая Эвер, — продолжая тянуть уголок острых губ вверх, Винтер склонился, прижимаясь губами к моему колену.

— Даррен…

Подняв глаза, супруг вопросительно дернул бровью, дав мне позволение задать свой вопрос:

— Будет больно?

— Немного, — кивнул сочувственно. — Я приложу все усилия, чтобы ты как можно скорее об этом забыла.

Кивнула в ответ.

В принципе, других вопросов у меня не было.

Мне уже нечего было скрывать, прятать или стесняться. Он все видел, даже пробовал, и единственное, что мне оставалось, — продолжать верить в Даррена Винтера и его слову. Переварив эту мысль, я неожиданно для себя окончательно успокоилась: нервозность отступала, волнение тоже поспешило уйти, и без их компании внутри меня осталось только светящееся, словно шар, доверие.

Я верила Даррену Винтеру. Моему мужу и моему выбору.

— Пожалуйста, — прошептала, в очередной раз сладко вздрогнув от умелой ласки. — Пожалуйста…

— О чем ты просишь, Эвер?

— Стань моим.

Этого признания хватило, чтобы супруг прервался, поднимаясь на ноги. Дав мне шанс перевести дух и увериться в собственной просьбе, Винтер потянулся широкими ладонями к поясу, заставив бляшку звонко дрогнуть. Он раздевался спешно, но я видела эту звериную грацию, движения чутких пальцев, скользящих по ремню, и сипло втянула воздух, когда брюки потекли вниз по крепким, фактурным бедрам.