Мозговой штурм не закончился даже в постели, куда мы, устав, отправились под руку, не прекращая попытки предугадать все.

Собственно, утро началось с той же ноты.

Пришлось даже подключить к нашему плану Миранду, которая была в благостном расположении духа, и даже не планировала углубляться в детали нашей задумки, легко соглашаясь на простые поручения, вроде отправки еще нескольких приглашений.

Дело оставалось за малым — дождаться нужного часа и все подготовить.

Сестра активно занималась украшением дома, используя купленные артефакты и собственную магию. Розалин командовала пригашенными слугами, накрывая торжественный стол. Даррен отлучился, и, сославшись на срочность, даже не сообщил куда, лишь пообещав вскоре вернуться. Только я, казалось, бездействовала, запершись в спальне и не подавая ни единого звука, кроме шороха бумаг.

На самом деле архив Римуса был… систематизированным.

Все лежало там, где нужно, все папки и письма были подписаны и разложены по аккуратным стопкам, поэтому я не потратила много времени на то, чтобы разобраться с информацией по каждому члену высших семей. Попутно вчитываясь во все бумаги уже куда более внимательным взглядом, я обнаружила столько нелицеприятной информации, что к концу уже едва боролась с тошнотой!

Столько грязи, столько крови… Священный Трой…

Особое внимание привлекла папка с подписью Гринвелл, старенькая и потертая, словно говорящая о том, как часто ее трогали и дополняли. Казалось, я смотрела на нее слишком долго, прежде чем торопливо протянуть руки и распахнуть кожаный переплет.

Внутри оказалось бесчисленное количество, мягко говоря, плохих поступков. Здесь были и упоминания о продаже рабов, и черные налоги, и попытки шантажа, подкупы, и даже недоказанного официально покушения на убийство. Все, что было в этой папке, гарантировало лорду Гринвеллу в лучшем случае — пожизненное заточение, и в худшем — смертную казнь.

Всплыви хоть что-то из этого, и он бы уже потерял свою репутацию и влияние, без шансов его восстановить. Но если всплывет все — его жизнь будет закончена окончательно и бесповоротно.

Практически отказавшись дочитывать «заслуги» моего отца до конца, я в последний момент обратила внимание на тоненькое письмецо, лежащее на самом дне, и, кажется, прилипшее к обороту за давностью лет. На нем не было имени отправителя, только тисненный выцветшей краской оттиск с изображением листка известного мне растения.

Зимние звезды….

Дрожащими пальцами я осторожно развернула сложенный пополам листок и сдвинула брови, внимательно вчитываясь в чужое послание.

Меня хватило ровно на две строки, прежде чем руки затряслись окончательно, а дыхание стало судорожным и рваным. Чем дальше я читала, тем больше ненавидела человека, ставшего мне отцом по крови, едва ли представляя, как смогу сдержаться, чтобы не броситься на него свирепой кошкой, с целью вырвать глаза.

Тонкий и витиеватый женский почерк уводил меня все дальше и дальше в поток чужой печали и мольбы. Писавшая это письмо умоляла, буквально унизительно пресмыкаясь и обещая отдать все, что у нее есть, лишь бы посмотреть на меня. Каждым словом она взывала к милосердию и состраданию, просила откликнуться на материнскую боль, и даже старалась приводить весомые аргументы и доводы в пользу того, чтобы она увидела свою маленькую дочь. Она обещала просить лорда Гринвелла на коленях, если он позволит ей вернуться в город и хотя бы издалека на меня посмотреть.

Прочитав все, я поняла только то, что это было не первое письмо и явно не последнее. Женщина слезно умоляла хотя бы о встрече, упоминая, что в прошлых письмах просила слишком многого, а сейчас хочет хотя бы увидеть свою дочь.

Видимо, Римус каким-то образом сумел перехватить одно из них, начиркав на обратной стороне серым грифелем «Север. Город Дие. Госпожа Илемия».

Не знаю, сколько я таращилась в стену, переваривая все, что узнала из этой короткой, казалось бы, записки, прежде чем вернулся Даррен. Застав меня задумчивой и мрачной, проницательный супруг тут же уложил свою ношу на покрывало кровати и присел рядом, мягко отнимая бумагу из сжавшихся пальцев.

— О, Священный Трой… — выдохнул он, тревожно на меня взглянув. — Эвер… Я обещаю, мы ее найдем.

— Ничего… ничего, — растерев ладошками лицо, прошептала я. — Я даже не знаю…. Нет, наверное, не нужно… и вообще…

— Эвер, — требовательно позвал супруг, заставляя поднять на него глаза и отдать все внимание. — Мы ее найдем. Это не обсуждается.

— Почему?

— Ты плохо читала? — насмешливо фыркнул он. — У тебя есть мать. Мать, которая много лет мечтала хотя бы увидеть тебя. Неужели ты думаешь, что поиск столь любящего человека пустая трата времени?

Даррен был прав.

Пришлось признать, что мной руководит страх, поднятый таким страшным открытием и тяжелым к принятию осознанием.

Я должна ее увидеть, и понять, наконец, откуда у меня такие глаза.

— Хорошо? — не дождавшись внятного ответа, спросил Винтер, демонстративно откладывая отнятое у меня письмо отдельно от всех остальных бумаг.

Он явно планировал умолчать о нем в будущем, и просто сделать вид, что его никогда не существовала в собранном Римусом архиве.

Для меня.

— Да, да… ты прав.

— Тогда сейчас поднимайся, и приступай к сборам — гости вот-вот начнут прибывать. И да, я кое-что для тебя приобрел.

Поднявший на ноги, Даррен поспешил к своей поклаже и поднял в воздух отличительный шелковый чехол для платьев от Гаван.

— Я мечтаю тебя в этом увидеть, — признался он, и осторожно развязал атласный бантик, дав заметить ярко алую ткань в глубине. — Прошу, не лишай меня шанса желать тебя весь остаток вечер, мечтая, чтобы он как можно скорее подошел к концу и мы, наконец, остались бы одни.

— Ты романтик, Даррен Винтер, — улыбнулась я, окончательно прогоняя паралич.

Глава 37

Глава 37

Гости, действительно, начали прибывать слишком скоро.

Я постаралась как можно быстрее выбросить из головы пугающее письмо и сконцентрироваться на происходящем, убедив себя в том, что встреча не состоится, если сейчас наш с Дарреном план не исполнится.

Натянув на лицо самую лучезарную и уверенную улыбку, я передвигалась от одного края гостиной до другого, беседуя со всеми прибывшими, принимая поздравления с наступающим праздником, и благодаря за комплементы дому. На удивление атмосфера была доброжелательной и спокойной: гости дегустировали напитки, восхищались тем, как быстро мы привели в порядок дом Римуса и наслаждались закусками, приготовленными Розалин и ее подмогой. Даже не догадываясь о том, как феерично и разгромно должен закончится этот праздничный ужин для большинства из них.

Не хватало только особенных гостей и моего отца, которого я так же пригласила, написав в приглашении, что хочу сохранить тот «мост», о котором он мне говорил.

Разумеется, моей целью было лишь заманить его в особняк, но когда я писала это, мои ребра хрустели от неправдоподобной мягкости собственных слов, обращенных к лорду Гринвеллу. Словно я одумалась! Словно поверила ему! И сейчас страстно, но боязливо просила пойти мне навстречу, проявив милосердие.

— Леди Винтер?

— Велдон! — обернувшись, и увидев за спиной товарища моего мужа, я действительно обрадовалась. — Я очень рада, что ты пришел!

— Не мог такое пропустить, — заговорчески фыркнул он, чуть отведя взгляд. — Дом украшен чудесно, Эвер.

— Это не моя заслуга, уверяю.

— Скромничаешь? Чья же еще!

— Моей сестры — Миранды. Она целиком и полностью занималась оформлением и подготовкой. Вы знакомы?

Велдон насмешливо повел бровью.

Наверняка он был удивлен, без сомнения зная, какие отношения нас связывали, и сомневался, стоит ли мне верить. Но поспешив его уверить, я театрально закатила глаза:

— Меньше скепсиса, Кроули. Мы помирились. Пойдем, я вас представлю… А, кстати! Вот и она! Мири!

Мчавшаяся мимо родственница резко затормозила, услышав мой голос, и сменив курс, направилась прямиком к нам.

Сегодня она выглядела иначе, чем обычно. Будто бы… старше.

Из наряда исчез привычный вычурный блеск, вызывающая яркость, но приумножилось элегантности и уверенности. Даже ее пылкие локоны из непослушных кудряшек, сегодня покладисто обрамляли лицо украшенное изящным макияжем, придавшим ей выразительной серьезности. Все это только подчеркивало платье, идеально севшее по стройной фигуре, сделав акцент на женственном силуэте.

Сегодня она была взрослой…. И ей это очень шло.

— Как дела? — спросила она, в улыбке растянув подкрашенные губы.

— Миранда, хочу познакомить тебя с Велдоном Кроули — боевым товарищем Даррена. Велдон, это моя сестра — Миранда Гринвелл.

Не подумала бы… нет, я совершенно точно не ожидала дальнейшего!

Повернувшись к девушке, Велдон в секунду растерял всю свою собранность, удивленно распахнув глаза и слегка приоткрыв рот. Он таращился на Миранду с таким непоколебимым вниманием, что она от неловкости качнула плечом, смущенно опустив взгляд, и, не следуя этикету, первая протянула руку:

— Очень приятно с вами познакомиться, господин Кроули.

Привычно подхватив ее пальцы в воздухе, он, отчего-то, не торопился приветственно прижиматься к ним губами, а не уместно сжал, будто бы не собираясь отпускать.

Миранда сглотнула, подняв глаза, а Велдон слегка потянулся вперед, словно желая быть как можно ближе к ее вниманию.