— Это радует.

Он замирает, будто ждёт, что я сейчас начну выпытывать, откуда ему всё это известно. Но зачем? У Его величества, разумеется, свои уши повсюду.

Молчание затягивается.

В его взгляде на миг появляется странная оттепель.

— Я думаю, за этой дверью арх, — ровно начинаю я. — Мне нужен родовой знак и магия Таль. Вы можете взять посох, раз уж у вас уговор. Но арх мой. И раз вы поняли: для входа нужны двое, я стану вашим напарником. К тому же, огоньки мне сказали про магический узел.

— Узел? — Рик резко поднимает взгляд, в его лице что-то меняется. Будто внутри щёлкнул замок, и всё стало на свои места. Он резко оживляется — я почти чувствую, как у него перехватывает дыхание.

Рик достаёт из кармана блокнот. Под его пальцами шелестят страницы, густо покрытые руническими символами и формулами.

— Как ты догадалась? — спрашивает Рик, и в его голосе, наконец, появляется настоящее внимание. — Это действительно может быть ритуальная связка.

— Ну… мне показали огоньки…

— Можешь воспроизвести?

Я киваю и показываю порядок знаков на двери.

— Мне показалось, что тут нужна истинная пара… — медленно произношу я, выискивая реакцию на его лице.

— Было бы неплохо. Но нет. Это не истинность, а магическая связка. Алькорл. — Рик на секунду замолкает. — В отличие от настоящей пары, это узел, который можно разорвать. Хотя последствия бывают… разные.

Он делает паузу. Смотрит на руны, но голос остаётся ровным:

— Истинная пара — совпадение, благословение богов. Алькорл — искусственная связка, создаётся через ритуал.

— Но работает так же? — спрашиваю.

— Нет. Истинная пара — симфония. Здесь алькорл — дуэт, сыгранный под давлением. Держишься за другого, потому что иначе не пройти. Но стоит одному оступиться и вы оба падаете.

Я хмурюсь.

— Значит, будет весело.

— Будет. Только зачем мне создавать ритуальную связь? — Рик делает шаг вперёд.

Я машинально отступаю и упираюсь спиной в стену. Слишком близко.

— У тебя нет магии. В чём тогда смысл, Аэлина?

Потому что туда нужно попасть. Потому что это я… я разгадала загадку.

Я прикусываю язык. Это не то, что его убедит. Так не завоёвывают союзников.

Рик ждёт.

— Потому что вы достаточно сильны, чтобы пройти в одиночку. — Я делаю вдох. — Но здесь нужны двое.

— Лесть. — Он едва улыбается и отступает, позволяя мне вдохнуть поглубже.

— Тактика. Мне нужен арх. И магия. Любой ценой.

Рик вскидывает брови.

— Зачем? У вас ведь есть муж. Он должен вас защищать.

Я замираю. Не стану жаловаться. И уж точно не буду объяснять, что этот самый муж сейчас валяется у меня в комнате с пробитой головой.

— У него есть, кого защищать. Это не я.

— Ладно. Но это может быть опасно.

— Я знаю.

— Тогда дайте мне вашу руку, Аэлина.

Я подчиняюсь.

Он разворачивает мою ладонь вверх, и тёплые пальцы скользят по внутренней стороне запястья. Жар мгновенно разливается по телу.

— Я не знаю, что будет потом с руной, которая свяжет нас. Вы понимаете риски?

— А разве можно открыть дверь иначе?

— Нет.

— Тогда делайте уже.

Я закрываю глаза.

Он усмехается:

— Во имя богини, Аэлина, я никогда не встречал настолько упрямой женщины.

— Делайте, — шепчу я, не открывая глаз. — Быстро, пока я не передумала.

Рик сжимает мою руку. Огонь вспыхивает под кожей, пульсирует, как ожившая искра. Его пальцы скользят прочь, и я вижу: на запястье проступает руна. Витиеватая, серебристая, она мерцает, словно тлеющее пламя.

Я осторожно провожу пальцами по её линиям.

Рик протягивает ладонь, не сводя с меня взгляда:

— Идите сюда, Аэлина.

Подхожу. Его пальцы касаются моих, и тут же переплетаются, уверенно, будто мы всегда так держались за руки.

Рик кладёт свободную ладонь на дверь и тихо шепчет заклинание. Через секунду створки с глухим скрежетом начинают расходиться. За ними — чёрная ночь, разрезанная золотыми полосами света.

— Я не знаю, что там, Аэлина, — тихо говорит Рик.

Киваю, и мы делаем шаг вместе.

Мир вспыхивает светом. И в этот момент магическая сила с глухим гулом разрывает наши руки. Я хватаюсь за Рика. Пытаюсь удержать руку, но пальцы соскальзывают.

Пол исчезает.

Я падаю.

Воздух вырывает крик из горла. Страх накатывает, как лавина. Единственная мысль пульсирует в голове: я умру. Инстинктивно раскидываю руки, как будто тело помнит, что когда-то умело летать.

Ничего не видно. Ни дна, ни горизонта. Только боль горит в груди, в спине, в каждой клетке. Ночь медленно раступается, открывая внизу тёмное озеро, из которого выглядывают рифы.

Я падаю прямо на него.

Боль вспыхивает вдоль позвоночника, и с хрустом распахивается…

Крыло. Одно. Пурпурное. Драконье.

Оно трепыхается, но не держит.

Я всё ещё падаю. Вот-вот встречусь с водой.

Закрываю глаза, но удара нет. Рывок. И всё замирает — даже воздух. Я почти касаюсь воды. Мыски туфель едва задевают гладь, и от прикосновения расходятся серебряные круги.

Меня кто-то держит. Поднимаю глаза — Рик. Его лицо напряжено, а за спиной развёрнуты пепельные крылья. Он обхватывает меня под рёбра, удерживая вертикально.

— Прости, — шепчет Рик. — Не сразу увидел, где ты. Я тоже падал.

***

От Рика один за другим отделяются мои огоньки и устремляются к воде. Они скользят сквозь рябь, исчезая в чёрной глубине.

Ещё какое-то время различаю их свет, но вскоре он гаснет.

Это должно что-то значить — я просто ещё не знаю, что именно.

Медленно осматриваюсь. Крыла нет. Сердце, готовое вырваться из груди, наконец сбавляет бег.

Дёргаю ногами. Мыски туфель снова задевают воду, и от каждого движения по глади расходятся серебряные круги. Один, другой, третий. Целая рябь.

Может, нам и правда вниз? В любом случае — там то, что нам нужно.

— Перестань ёрзать, — ворчит Рик где-то над ухом.

— Боитесь, что не удержите? — фыркаю я. — Мне кажется, эти круги можно использовать. Опустите меня чуть ниже. Совсем немного.

Рик что-то бурчит, возмутительно невнятное; хватка при этом слабеет. Моё тело опускается ниже, и туфли касаются поверхности. Почти.

Серебряные круги вспыхивают снова — ровные и симметричные.

Осторожно ставлю стопы. Вода держит. Можно стоять.

— Видите? — шепчу я. — Они реагируют. Отпустите меня.

— Ага, сейчас. Чтобы вы провалились под воду?

— Я уже стою, — спокойно отвечаю. — Никуда не денусь.

— Нет, Аэлина, — отрезает Рик.

Вместо этого он опускается сам. Его крылья всё ещё расправлены, готовы унести нас прочь, если что пойдёт не так. Вода слегка колышется под нашим весом, но всё же продолжая держать.

Круги на воде вдруг вспыхивают — ярко, почти слепяще — и начинают сливаться. Свет под поверхностью разрастается, пульсирует, складывается в узор.

Вода дрожит. Пространство искажает само себя. И в следующую секунду — расступается.

Из глубины поднимается каменный остров, медленно и с гулом, будто сам мир затаил дыхание. По гладким плитам стекают капли, а между швами проступают светящиеся руны.

Мы оказываемся на круглом пьедестале, в центре ритуального круга. От него в разные стороны расходятся три моста, и каждый ведёт к двери.

Одна из чёрного обсидиана, круглая, без ручки.

Вторая деревянная, будто снята с заброшенного храма.

Третья металлическая, с ручкой в форме свернувшейся в кольцо змеи.

Я делаю шаг, собираясь осмотреть двери, но Рик оказывается рядом, перехватывает меня за запястье и резко тянет к себе.

— Нельзя быть такой беспечной, — его голос низкий, хмурый. — Я иду первым. А ты — хвостом, ясно?

— Хвостом? — фыркаю я, но всё же послушно спешу за ним, не желая отставать.

Рик внезапно тормозит, и я только чудом не врезаюсь ему в спину.

— Помни, — бросает он через плечо, — мы теперь связаны. Если полезешь не туда, утащишь и меня. А я не собираюсь умирать.