– Я ведь правда хочу все наладить, – дрожащим нежным голосом затянула она. – Я изменилась! Теперь все будет, как прежде.
В этот момент Томас вдруг поднял голову и уверенно сказал, глядя прямо отцу в глаза:
– Не хочу, чтобы было как прежде.
В этот миг даже печь потрескивать перестала. Старостиха усмехнулась:
– Вот и вся правда, – она подошла к мальчику, у меня разрешения взглядом спросила. Я кивнула. – Пойдем-ка, мой хороший. Ты свое слово сказал. Теперь пусть папка твой сам разбирается.
Томас уже готов был начать спорить, но я тоже понимала, что здесь и сейчас ему лучше не становиться свидетелем взрослых разборок. А эта женщина наверняка способна и на манипуляции…
– Все будет хорошо, Томас. Помнишь, что я тебе обещала?
Я же выпрямилась. Не хватало еще устраивать сцену. Посмотрела на Кайрона. Кажется, Жанна заметила наши переглядки. И то, с каким вниманием Кайрон мне в глаза глядит.
– Кто она? – зашипела женушка, уже совсем иначе на меня глядя. – Кто эта девка, Кайрон?
Похоже, что-то она начала подозревать.
– Просто няня для Вашего сына, – холодно отозвалась я, не позволяя себя провоцировать. Но все же не удержалась, и на последок, не меняя тона, добавила: – да, Кайрон?
А после, подхватила первый попавшийся на вешалке тулуп и вышла из избы.
Не стану я давить, решать за него или что-то объяснять. Пусть сам. Пусть выберет.
С Томасом все ясно было. Его я не оставлю. Пусть как хотят все устраивают, а мальчишку в обиду я не дам. Но между мужем и женой встревать не стану.
А сердце… ну, а сердце пусть пока поболит.
Глава 19.1
Глава 19.1
Я не сразу понял, что это за сани притормозили возле крыльца. Пока Жанна не вошла в дом сама – уверенная, в своей дорогой шубке, пахнущая морозом и теми духами, которые я когда-то выбирал для нее сам. Вся моя жизнь, казалось, сжалась в этот миг до одной точки.
Я смотрел, как она бросилась к Томасу: голос ее дрожал, но я-то знал, как она умеет играть на публику.
Воспоминания всплывали сами собой: как я возвращался со службы, с подарками для нее и сына, как мечтал, что наконец-то мы заживем по-настоящему, когда срок службы выйдет. Как Томас тогда еще был крошкой – а Жанна казалась мне самой красивой женщиной на свете.
Я любил ее.
Любил так, что отдал бы все, чтобы она встречала меня дома, чтобы была рядом. Ради нее я работал, терпел, копил, надеялся и верил. Глупо, но даже когда она исчезла, я все еще цеплялся за ту самую иллюзию семьи. Гнался за ней в город, пытался говорить, просил вернуться. А она только смеялась и холодно говорила, что не любит больше, что все между нами кончено. Сын ей был не нужен. Хотела свободы, да еще и удачно пристроиться к городскому купцу.
Тогда я понял, что назад дороги нет.
Полгода. Целых полгода я жил с этой болью, растил Томаса, пытался быть для него и отцом, который способен заменить мать. Учился молчать, когда сжимало сердце, и не показывать никому, как тяжело. Только вот теперь она снова здесь. Стоит напротив меня – красивая, чужая, все такая же недосягаемая.
И я не знаю, что чувствую. Вроде бы все давно решено, но внутри все равно что-то ломается, будто ножом по живому.
Я смотрел на Томаса. Как он встретил мать взглядом, как шагнул к ней – а потом вдруг вернулся к Вере. Мой сын. Мой мальчик. За эти месяцы он и сам стал другим: взрослее, замкнутее, осторожнее. Но с Верой он расцвел. Она была для него светом – и для меня тоже, хоть я и не хотел в этом признаваться.
Я видел, как Томас выбирает Веру. Ну… или по крайней мере не хочет от нее отказываться. Он не мог сказать “нет” матери, чей портрет поднял в нем такую волну боли. Да даже упоминание о которой больно его ранило. Он любил ее. И я не мог закрыть на это глаза.
Но и от Веры отказываться он не хотел. И то, как он шагнул к ней, как обнял и спрятался в ее руках… В тот момент не осталось никаких сомнений: он не простит мать просто так.
А я – должен ли простить? Должен ли пытаться все вернуть ради сына, ради того призрачного "как прежде"?
Жанна тем временем уцепилась за мой рукав, голос у нее стал жалобным, почти плачущим. Она всегда умела тронуть за живое, но теперь я видел фальшь. И даже странно становилось, что раньше не мог за ее ослепительной красотой и голосом ласковым, яд почуять.
– Я ведь правда хочу все наладить, – шептала она, – я изменилась! Теперь все будет, как прежде…
В этот момент Томас посмотрел мне прямо в глаза – честно, открыто, по-взрослому. И я уже знал, что он скажет:
– Не хочу, чтобы было как прежде.
И в этот миг я понял: не только он не хочет. Я тоже не хочу. Не хочу снова жить в этой лжи, ждать вечерами, пока она вернется с гостей, объяснять сыну, почему мама не рядом. Не хочу снова быть тем, кого используют для удобства, а потом выбрасывают, когда надоест. Или когда появится перспектива поинтереснее.
Жанна всегда любила яркую жизнь… Как она была недовольна, когда я увез ее из города. Но здесь владения были велики, статус, как никак… Так, наверное, она себя тогда и успокоила. А я хотел чтобы в мое отсутствие вокруг нее было меньше соблазнов. Уже тогда чуял, что ветер ее может подхватить и унести куда не надобно. Туда, где мне места не достанется.
Я все еще был в смятении. Сердце ныло, разум метался: ведь Вера… Вера здесь, и это уже не просто няня для Тома. Она – чужая, с другой стороны раскола, но за это короткое время стала мне ближе, чем Жанна за все годы брака. Я знаю, что она не останется навсегда. Знаю, что ее место – не здесь, что она должна вернуться домой, и я должен помочь ей. Но душа все равно тянется к ней.
Когда Вера вышла из дома, меня будто вырвало из сна. Я смотрел ей вслед, мучительно пытаясь разобраться в себе. Жанна что-то требовала, шипела, но я уже не слышал ее. Все внутри переворачивалось.
Я вдруг понял: если сейчас не сделаю выбор, потеряю все. И сына, и себя, и Веру. А, может, даже и хоть какой-то шанс на счастье.
Староста медленно покачал головой, глядя на меня с укором.
– Думай, Кайрон, – сказал он негромко. – Тут не только твоя жизнь решается.
Я медленно вышел на крыльцо. Холодный воздух ударил в лицо, и стало чуть легче дышать. Вера стояла у изгороди, прижав кулаки к груди, будто защищалась от ветра. Я шагнул ближе, не зная, с чего начать.
– Вера… – позвал я, и голос мой сорвался.
Она не обернулась, но по тому, как дрогнули плечи, я понял – слышит. Я стоял, чувствуя себя разорванным между старым и новым, между прошлым и будущим.
Может быть, пора самому выбрать. Перестать ждать, что кто-то придет и все решит за меня.
Но, черт побери, почему это так сложно?
Глава 19.2
Глава 19.2
Я стояла у ограды, глядя вдаль – на снег, что ложился ровным серебристым слоем… на свой выдох, зависший парком в морозном воздухе. Казалось, вокруг стало слишком тихо. Даже собаки затаились, будто не хотели нарушать эту тонкую, дрожащую тишину.
Я убеждала себя не расстраиваться. Повторяла мысленно, что Кайрон просто растерян. Что это естественно – встретить ту, кого когда-то любил, кто была частью его жизни... Что у каждого человека есть право на замешательство, на слабость, на паузу, чтобы разобраться. Говорила себе, что мне вообще нечего тут ждать, что я с самого начала была здесь чужая. Временная помощь. Всего только няня.
Между мной и Томасом все было яснее ясного. Пока он не будет готов, я буду рядом.
А Кайрон?
Я пыталась вытереть слезы тыльной стороной варежки, но они предательски катились по щекам. Не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, особенно он. Смешно – я ведь взрослая, сильная женщина, я столько прошла… А сейчас стою на чужом дворе и плачу, как обиженный ребенок.
Мне было больно. Больно не оттого даже, что появилась жена, а оттого, что Кайрон так ничего и не сказал. Не сделал ни шага ко мне, не защитил, когда она зашипела своим мерзким голосом. Девкой еще обозвала!
Сама она… Девка!
Гуляет налево, а потом к мужу возвращается и смеет на чужого, незнакомого совсем, человека с таким недовольством кривиться!
Девка…
А Кайрон смолчал. Стоял только и смотрел на всех нас поочередно.
В тот момент в воздухе словно прозвучал и оборвался последний аккорд. На самой своей наивысшей точке. И теперь он звенел внутри меня тонкой, но мучительной болью.
Я горько усмехнулась, когда поняла, что даже и не представляю, какие ноты дальше продолжат эту мелодию – минор? мажор?
Хлопнула дверь, скрипнул снег на крыльце. Сейчас и услышим.
Даже не оборачиваясь, я поняла, что это вышел Кайрон. Он подошел, остановился рядом, но не слишком близко. Я чувствовала его присутствие, слышала его дыхание, но не могла заставить себя повернуться. Слишком страшно было увидеть его глаза – вдруг там совсем не то, что я хочу найти?