Какой-то благородный в толпе толкает ее локтем в приступе воодушевления, Мирей огрызается. Вытаращенными глазами уставившись на ее белую с золотом одежду, тот виновато кланяется.

– Ладно, проехали, – раздраженно отмахивается она.

– Благодарю, леди Мирей! Еще раз извините.

Вид у него и правда виноватый, но не настолько, чтобы не поддержать ликующие крики толпы и не вытягивать шею, опасаясь пропустить первое появление наездницы в серебряно-голубом. Что особенно угнетает Мирей, так это не взгляд Ракса, обращенный на эту убийцу возле клуба, а жалкий и умоляющий голос, когда сегодня утром он с всклокоченной платиновой шевелюрой явился к дверям Мирей.

– Я серьезно, Мир. Это не какой-то душещипательный розыгрыш или силовая уловка – пожалуйста. Она в опасности.

– Так свяжись с ней по визу, – фыркнула она, поднося ко рту чашку с чаем и молча выражая презрение: сильнейший наездник столетия, единственный по-настоящему серьезный соперник для нее на ристалище, унизился до мольбы. Куда девалось его чувство собственного достоинства?

– Я пытался, – ответил Ракс, нервно дергая ногой. – Но меня все время выкидывает, как будто кто-то блокирует связь.

– Или она сама тебя заблокировала после того, как ты сорвался на нее вчера.

В этот момент в комнате мигнул свет, но это не скрыло того, как поморщился Ракс.

– Просто… можешь передать это ей? Прежде чем она уйдет на декон? Это правда важно.

– Вот сам и передай.

Он раздраженно указал на свое запястье с визом.

– Я бы так и сделал, но папец держит меня на гребаном трекере. Стоит мне сделать шаг в сторону турнирного зала, и меня задержит частная охрана. Между прочим, охрана вашего Дома.

Мирей заморгала.

– Зачем ему принимать такие меры? По-моему, они излишни.

Его лицо, эти гордые линии, которыми она начала восхищаться с тех пор, как шесть месяцев назад они провели вместе первую ночь, смялось, рассыпалось в прах.

– Ее хотят убить, Мир.