Оливер: Их ведь только двое, так? Мать и дочь? Значит, все будет сделано моментально. Могу задержаться и убедиться во всем сам, если хочешь.

Фаррис: Нет, спасибо. От тебя требуется только передать вознаграждение.

Мы были добычей. Нет, еще ничтожнее. Добычу хотя бы съедают, прежде чем выбросить остатки.

Кронпринцессе Лейде Эстер де Рессинимус исполняется тринадцать лет.

Об этом свидетельствует тринадцать ледяных статуй в виде лебедей, расставленных на лужайке перед ее дворцом. Ее собственным дворцом. Стоящий отдельно от королевского, ее дворцовый комплекс из розового мрамора окружен тюльпанами, бархатцами и беседками красного дерева, увитыми розовой глицинией, похожей на нескончаемые потоки нежных лепестков. Это рай, созданный для ребенка, для юной девушки, для девочки, которая ни в чем не нуждается.

где каждая травинка выращена на трупах.

Я ни на шаг не отклоняюсь от посыпанных гравием садовых дорожек. Повсюду вокруг благородные весело и непринужденно мнут изумрудную траву раззолоченными туфлями, то и дело восклицая: «Скорее!» и «Вы только посмотрите, какое великолепие!» Луна семенит у моей ноги, тихо рыча на все и вся, хотя голубой бантик у нее на шее отрицает предполагаемую свирепость.

– Побереги энергию, – советую ей. – Вечер только начинается.

Из дверей дворца принцессы полупрозрачными струями тянется холодная, как лед, дымка. Такая же низко стелющаяся дымка видна повсюду в Нижнем районе во время Зимней Причуды – она убивает огороды, возделанные в попытке избежать голодной смерти, замораживает младенцев в колыбелях, пораженные пневмонией легкие и бездомных, которые спят на улицах.

Воздух, который я вдыхаю, шагнув на порог дворца принцессы, такой холодный, что от него перехватывает дыхание, но кровь во мне горяча как никогда.

Внутри повсюду округлые очертания ледяных наростов, как в староземных пещерах, – бугристые, матовые, ровно разрезанные, выставляющие напоказ прозрачность, высвеченную белыми, голубыми и розовыми тонами. Это ящик с игрушками, Зимняя Причуда, из которой устранили все неудобства, чтобы поиграть в нее. Ради забавы. Ради празднования.

Я следую по главной ледяной дорожке. Она заканчивается у двери, по обе стороны от которой высятся ледяные сталагмиты и льдисто-голубые голосвечи. Из похожего на грот бального зала за дверью слышатся звуки мандолин и синтетических арф. Под гордыми стягами цвета лаванды с вышитыми лебедями танцуют благородные в мехах и шелках, чинными парами, как животные в брачный сезон. Пол бального зала – шахматная доска из белого и золотого мрамора, я медлю на пороге. Герольд улыбается мне, держа стеклянный колокольчик наготове.