– Ой, да не обращай на них внимания, они скучные. Я смотрела твой последний поединок – так здорово было! Ты правда хорошо ездишь верхом!
Я осторожно отзываюсь:
– Спасибо…
– О! Я Лейда, будем знакомы. То есть… м-м… чрезвычайно рада познакомиться с тобой. – Она смотрит на мальчишку: – Так лучше?
Он кивает:
– Намного.
Лейда вздыхает:
– Когда много слов, все становится долгим и скучным.
– Если хочешь узнать людей, надо разговаривать с ними, – чуть укоризненно говорит мальчишка, словно учитель, наставляющий ученика, а не ребенок, обращающийся к ровеснице.
– Ага, – она указывает на меня. – Но она не такая, как большинство людей. Мы можем играть вместе – я, она, все мы. Так будет проще!
В этом разговоре нет ничего особенного, но он вызывает ощущение, будто половина смысла в нем осталась невысказанной.
– Мне пора, – говорю я.
Лейда надувается.
– Ла-а-дно. Иди, если хочешь. Но я скоро увижусь с тобой!
Это не вопрос, а утверждение. Ее уверенность сопровождает меня по коридорам, к выходу для наездников и к ховеркару Литруа. И едет вместе со мной всю дорогу до Лунной Вершины, где Дравик ждет в кресле перед догорающим камином.
– Вы не знали, что мой противник – Гельманн фон Экстон, – говорю я. Он поднимает взгляд от огня, но всего на миг. Я вынимаю из платка письмо, мелькает взломанная печать. – А Ракс знал.
Дравик наконец откашливается.
– Значит, как я и опасался, Дом Вельрейдов объединился с Домом Отклэров. Вельрейды занимаются торговыми пошлинами – в торговле между районами, между Станцией и вспомогательными станциями. Через их руки проходят цены на все, что продается и покупается. В сущности, Вельрейды известны прежде всего определением истинной цены товара. – Он откидывается на спинку кресла, скрипнув кожаной обивкой. – Если слухи не лгут, Ракс Истра-Вельрейд и Мирей Ашади-Отклэр недавно были помолвлены. И должны пожениться.
Я замираю.