Свет гаснет. Гудят резервные генераторы.

Вспышка. Вспышка. Вспышкавспышкавспышка. Негромкие шепотки слышатся в темной студии – «убийца» и «о чем она говорит?» Литруа встает, держа трость перед собой в предостерегающем жесте.

Мирей или не видит, или ей все равно, ее смех угасает сам собой.

– Ты грязная самозванка без имени, титула и чести. И я докажу тебе это на поле боя.

Ракс приподнимается с места: Мирей никогда не оскорбляет других наездников. После поединка и победы над ними – еще может быть, но перед этим никогда. Это противоречит рыцарскому кодексу, которым она ему все уши прожужжала: никаких оценочных суждений до столкновения. Что-то не так, что-то произошло, и он слишком зациклился на Синали, чтобы заметить это, но теперь ясно видит. То, как у Мирей размазалась тушь, как напряглась ее челюсть. Неужели это?..

Террен Хельгрейд продолжает как ни в чем не бывало:

– Наблюдать, как леди Синали продвигается в турнирной таблице… пожалуй, я выскажу мнение всей Станции, заявив, что это было чрезвычайно увлекательно. Вы ведь сражаетесь с ней через два дня, леди Мирей? Не желаете сказать ей что-нибудь?

Влага в глазах Мирей превращается в сталь.

– Я приму твою капитуляцию прямо сейчас.

У Синали перехватывает дыхание, но всего на миг.

– Никогда.

Ракс поднимается, делая знак ведущему и расплываясь в самой обаятельной улыбке, на которую способен.

– Думаю, вполне достаточно. Этим и ограничимся – все явно устали, и…