– Это несколько упростит дело, верно?

– Вы – главный в «Полярной звезде».

– У справедливости настоящих лидеров нет, – поправляет Литруа. – А я – ее ширма.

Слова Зеленого-Один звучат в голове Дождя – благородные играют чужими жизнями – и теперь пробуждают в его сердце гнев.

– Значит, вот что для вас этот мятеж? Просто ширма?

– Прошу прощения, я неверно выразился: это чрезвычайно важная ширма. Как и должно быть. Мой отец – не тот человек, который легко отвлекается на любую ситуацию, кроме самых угрожающих, как ты понимаешь.

Голоэкран над ними мерцает, показывая повтор поединка. Лицо Синали блестит от пота, ее брошенное копье торчит из бедренного щитка принцессы.

– Вы ее используете, – говорит Дождь. Литруа улыбается шире.

– Кому, как не вам, сэр Паук, знать об использовании и о том, что на самом деле оно означает.

Замыслы этого человека погубят всех. Дождь не может сообщить об этом Синали, но может положить этому конец здесь и сейчас, потратив остатки сил. Паук, пожирающий другого паука.

Оружия нет, но у него еще остались острые и твердые кости. От проекционного меча нельзя увернуться, но можно податься навстречу ему, чтобы выиграть немного места и при этом уберечь шкуру, и Дождь резко пригибается, нацелив удар кулаком в живот противника, но меч уже у него на пути, с шипением прожигает его костяшки, распространяя по переулку вонь горелого мяса. Дождь обходит защиту, но меч опять опережает его, лезвие прожигает его куртку, кожу и жилы, пока не достигает белой кости у локтя. Морозный воздух жжет рану как соль, и он визжит, что на него не похоже, как существо более громкое, неуклюжее, с меньшим количеством ног, паутины, близких. Меч рассекает оба его ахилловых сухожилия, и он, пошатнувшись, падает на колени и снизу вверх сверлит принца ледяным взглядом.

– У-у…блюдок.

Литруа улыбается:

– Как и ты. Ты сводный брат Синали фон Отклэр.

Дождь бросает взгляд на ховеркар, отъезжающий от студии, – серебристый с голубым.

– Нет. Вы врете.