– Странное название для успеха.

Она смотрит на меня, золотые глаза, обведенные черным, словно подбиты. Она одна. Теперь я вижу это. Я слышу это отчетливо, словно намеренно вызываю из памяти, – она одинока.

– Мирей, твой отец помог убить мою мать. Он стоял в переулке, ждал, пока…

– Я НЕ ЖЕЛАЮ ЭТО СЛЫШАТЬ!

В ее яростном реве рассыпается хрусталь – что-то чистое и надтреснутое, первое разочарование ангела.

– У меня есть доказательства, – шепотом говорю я. – Для каждого из них, про все, что они сделали. Что сделал твой отец.

– Собранные кем? – Она ядовито усмехается. – Твоим подлым благодетелем? Падшим кронпринцем, который, разумеется, не затаил обиды на каждый благородный Дом, заставивший короля отказаться от его матери? Да, – она пронзительно смеется. – Да! Уверена, это твое доказательство не может быть сфабрикованным!

В меня вцепляются сомнения. Дравик использует меня, но с моего согласия. Мы с ним используем друг друга. «Стойкость», Тэта‑7, другие, о ком я не знаю, – он убил столько людей. Он сделал меня сильнее, дал мне оружие – Разрушительницу Небес. Он защищал меня от наемных убийц, от Дома Отклэров, от всех.

он защищал меня так, как никогда не делал мой родной отец.

– Ты орудие мести, предательница. – Она вскидывает копье. – А не наездница.

– А ты, кузина, – негромко отзываюсь я, – ездишь верхом на символе гордости убийцы.

– Герцог был добрым…

– Мой отец был убийцей, – обрываю я ее. – Как и я.

И опять это физическое ощущение пробегает по моей спине, поверх нее, между позвонками, и на этот раз чувствуется острее. ревность.

– Дядя угощал тебя конфетами? – сдавленным голосом спрашиваю я. – Подхватывал тебя на руки и кружил всякий раз, как видел? Называл тебя красавицей и умницей? Мой отец отправил тебя в академию и всячески опекал, пока я голодала на улицах?

Что-то во мне надламывается. Он был добр к ней. Оберегал ее.