– Один!

В космосе распускаются цветы – маргаритки и гиацинты.

Ноль.

Сверкающий белый с золотом жеребец резко включает тягу.

Все реактивные двигатели в нашем теле вспыхивают синим солнцем.

Это самое острие ножа, кончик моего копья, прямого и смертоносного. Мы обе копья, зеркальные отражения клыков, нацеленные одна на другую. Мы были целью друг для друга с тех пор, как родились, но не подозревали об этом. Бастардка и благородная. В другом мире она – это я, а я – она. Аннигиляция, две частицы, которые не могут сосуществовать в одном пространстве и времени и рождены, чтобы метить в глотку одна другой, пока одной из них не станет.

быстрее. жарче. больше.

Без слов выражая согласие, Разрушительница Небес разгоняется быстрее допустимых пределов. Их просто нет. Мы вместе, а «вместе» означает, что возможно все. В Разрушительнице Небес я могу превратить невозможное в неизбежное. С Разрушительницей Небес я сильнее отчаяния. Теперь я знаю: истинный триумф – это победа вместе.

и это тоже означает езду верхом.

Цифры на парсметре неуклонно растут, перегрузки рвут мне глазные яблоки и язык, словно пальцы гигантов. Крылатый лев на груди Призрачного Натиска приближается, быстро увеличиваясь в размерах. Мысли мелькают: миг – руку она держит слишком низко для любых маневров, кроме Уэйтса-Райнхардта, нацеленного на мои ноги. Ей кажется, что это мое слабое место, – как и Гельманну, как Ятрис.

Миг – слишком очевидно. Этот маневр выбрал бы каждый, кто смотрел мои поединки, а значит, именно его она и не собирается выполнять. Миг – это обманный прием, однако существует лишь несколько маневров, к которым можно перейти от обманного Уэйтса-Райнхардта. Все названия я не помню, но суть и то, как надо действовать… это я знаю. следи. И я слежу, хоть гиганты и выжимают слезы из моих глаз. В поле зрения вибрируют, как солнечные зайчики, серебристые вихри.