Ее пальцы сжимаются на копье. Мои ослабевают.

– Я видела, как могущественные с улыбкой убивали слабых, Мирей, и называли это милосердием.

– Мой отец не был убийцей! – визжит она.

– Не был. Он просто прикрывал спину наемному убийце, пока тот убивал. Он предпочитал быть ножом. А я – копьем. Ты можешь решить отступить сейчас. Я должна выиграть этот Кубок. Для меня не существует ничего, кроме победы. А тебя… тебя ждет жених. У тебя есть жизнь…

– ТЫ ОТНЯЛА ВСЕ!

Снова разлетается хрусталь, и на этот раз навсегда. От вопля ее тело колышется в седле, зубы сверкают, руки обхватывают голову, бело-золотой жеребец стискивает свой шлем.

– Ты отняла у меня все! Моего отца, его честь, нашу честь! Ты вертела нами, развращала Ракса, пока он не отвернулся от меня! Ты растлила его, моего отца и мой Дом! Ты все испортила! Все отняла!

Взлет переходит в поворот и заканчивается. Начинается снижение. От ее метаний рассеивается забрало шлема, а потом она замирает, запрокинув голову. Черная тушь струйками стекает по ее лицу, как растаявший лед. Слезы. Она медленно выпрямляется, на ее красивом лице нет ни тени эмоций. Ничего не осталось от них и в ее глазах – и никакого тепла. Этот взгляд мне хорошо знаком: взгляд девчонки, которая потеряла все.

Я слышу это, а потом слышу. Она говорит, но не голосом благородной. Без гордости. Без претензий. Все, что в ней осталось, – подобный тревожному и неумолимому колокольному звону, передающий истинный смысл каждого слова голос наездницы.

– Ты отняла у меня все, предательница. А теперь я все это верну.

73. Аэс

73. Аэс