Этого момента он ждал всю свою жизнь. Вот только теперь все происходило слишком быстро, и его мысли пульсировали в такт барабанному бою кеппоханцев.

Десмонд посмотрел на Кадиза и прочел в его глазах отчетливый ответ: «Больше мы ждать не можем».

Он прав, ждать больше было нельзя. Все, ради чего они работали, все, о чем они мечтали, будет разрушено, не начавшись, если князь сейчас даст ответ, который уже был написан на его поросячьем лице, будто высеченный в камне. Князь эс-Ретнея удовлетворит требования огненной княгини. И тогда всех этих людей, совершенно ни в чем не виноватых жителей Немии, будет уже не спасти.

Кадиз кивнул ему, словно хотел еще раз убедиться, что решение верное и что оно должно воплотиться в жизнь здесь и сейчас, ведь иначе не будет больше никаких решений. Возможно, больше никогда.

Десмонд хорошо понимал, что промедление – худшая ошибка. И все же он медлил, с нетерпением наблюдая за самим собой – как он рассматривает все «за» и «против», обдумывает все, что, возможно, оставалось от него скрытым, и в итоге не находит никакого другого пути, кроме как сделать шаг, который они готовили уже очень давно.

Все началось с горняков, жизни которых Немия использовала так безжалостно, что завоевать их доверие было несложно. И их готовность рисковать. Рабочие больших кузниц почти что сами пришли к тому же решению, потому что каждый из них постоянно находился под давлением, от каждого требовалось работать быстрее и быстрее – и, разумеется, безошибочно. Если это не удавалось, человек оказывался в шахтах.

Принести их тихую революцию и в ряды гвардейцев было рискованнее всего, и Кадиз справился с этим практически в одиночку. Шаг за шагом, человек за человеком, разговор за разговором он постепенно подготавливал почву, и ему удалось привлечь достаточно последователей из числа гвардейцев, чтобы если не полностью одолеть князя и верховного министра, то, по крайней мере, поставить их на место.

Оба немолодых мужчины уже достаточно долго правили этой страной. Они уже слишком долго не говорили с простыми людьми и совершенно забыли об их существовании.

Ситуация была крайне неблагоприятной для переворота – здесь, посреди переговоров. Немия находилась на обрыве, который мог обрушиться в любой момент, утянув страну в войну. Но если лучший момент для восстания и был когда-то, он прошел незамеченным. Десмонд пропустил его, и теперь обратного пути больше не было, потому что он не хотел, чтобы этот лежащий перед ним путь был разрушен безвозвратно.

Он наклонил голову к верховному министру и прошептал, чтобы привлечь его внимание: