«Пожалуйста, пусть все это закончится, – мысленно взмолилась я, слушая, как кровь шумит в ушах. – Пусть все это будет лишь сном…»

– Я попросил Лангбордов сделать все для твоей защиты, убрать упоминания о Марии Эйлер из всех баз. – Когда Рейнир вновь посмотрел на часы, на его лице выступил пот. – Мари, – выдохнул он, дрожа, – если ты смотришь это, значит, меня и Кериота больше нет. Ты должна знать, что мы не сдавались. Мы сражались до последнего. И ты должна знать, что случилось на самом деле: Андрей Деванширский отдал приказ уничтожить базу, он убил более двухсот тысяч собственных людей, он убил нас всех… – Подскочив, Рейнир бешено вцепился пальцами в край стола до побеления костяшек: – Хвостик, я умоляю, беги. Беги как можно дальше. Возьми другое имя, притворись кем угодно, слышишь? – Он задыхался, пока его тело била лихорадочная дрожь. – Ты меня слышишь?! Андрей Деванширский болен, он серьезно болен, а Нейк уже давно его не контролирует. Деванширский опасен в тысячу раз больше, чем Диспенсеры. Он не остановится ни перед чем. Умоляю, хвостик, беги хоть на край галактики и держись дальше от повстанцев. Держись как можно дальше от Нейка Брея! Держись как можно дальше от Андрея Деванширского! Ты слышишь?! Держишь как можно дальше от Андрея Деванширского! Я умоляю, я умоляю, я умоляю тебя…

Глава 20 Все мы – чудовища

Глава 20

Все мы – чудовища

Отрицание, торг, гнев и смирение – у отчаяния есть несколько стадий. Не знаю, сколько пластов боли нужно преодолеть перед тем, как достигнешь последней: на то, чтобы принять реальность после трагедии на Кериоте, мне понадобилось около двух лет. Теперь этих нескончаемых месяцев, полных горя, ужаса, скорби и, наконец, разъедающей пустоты, будто и не было вовсе. Я вновь переживала этот кошмар. Заново, с самого начала.

Последние минуты словно вовсе происходили не со мной – фрагменты всплывали в памяти яркими отрывочными эпизодами. Кажется, я вдребезги разбила всю посуду и мгновенно снесла с ног Лею, что пришла ко мне в камеру с очередным подносом еды. Не рассчитав силу и с размаху толкнув операционку к стене – я ее вырубила. Кажется, на ходу я сбила с ног еще несколько человек или машин. Тело двигалось на автопилоте, когда я бежала, сжимая в руке браслет с данными и задыхаясь от слез. На пути к центральному штабу я упала не менее трех раз, поскользнувшись на грязной, мокрой после недавнего ливня дороге, но не ощутила даже отдаленной боли от ушибов. Отчаяние… Отчаяние и всепоглощающая ярость заполнили каждую клетку тела. Сейчас я не чувствовала ничего, кроме них.