– И? Мне нужны полные условия. Я не идиот.
– И Андрей Деванширский, – отозвался юноша, и на мгновение Адлербергу показалось, что его глаза потемнели на несколько тонов. – Я хочу знать о нем все. Увлечения, сильные стороны, слабости, детские страхи – все истории и секреты. Насколько мне известно, вы не просто были его ближайшим другом. – Питер невольно вздрогнул, когда Диспенсер упомянул об их отношениях с Андреем в прошедшем времени. – Вы выросли рядом с ним, а значит, видите его насквозь. – Вынув руки из карманов, Кристиан подошел вплотную к стеклу. – Расскажите мне все об Андрее Деванширском, и я спасу вашу семью. Что скажете?
Питер стоял лицом к стеклянной стене и внимательно вглядывался в своего нового знакомого. Всю свою жизнь он представлял Кристиана Диспенсера совершенно другим – слабым, убогим, безвольным и болезненным отпрыском Джорджианы, трусливо прячущимся под ее юбкой после смерти отца. Кажется, в своих догадках он знатно облажался. За всю жизнь лишь один человек произвел на него столь же сильное впечатление – Андрей Деванширский. Питер горько усмехнулся своим мыслям. Может ли быть так, что десять лет назад он выбрал не ту сторону?
Питер улыбнулся и в следующий момент, сделав пару резких шагов по направлению к Кристиану, приблизился к стеклянной стене и грубо сплюнул под ноги.
– Вот тебе мой ответ, – ожесточенно процедил он, со всей силы ударив кулаками по стеклу. – Думал купить меня, как базарную мразь? Я тебе не шлюха! Можешь хоть лично казнить всю мою семью, но уверяю тебя: ни я, ни мой отец, ни одна из моих сестер не скажут ни слова. В пекло тебя! В пекло Эндрю! В пекло грязную потаскуху Понтешен! Мне плевать, как вы все расправитесь друг с другом. Варитесь в своем дерьме сами, но не смейте вмешивать меня и мою семью. Адлерберги не продаются.
Когда Питер еще раз со всей силы ударил по перегородке, Кристиан даже не моргнул. Его лицо было непроницаемо. Лишь всего на мгновение Адлербергу вдруг показалось, что в глазах юноши всколыхнулась глубинная печаль. Ни презрения, ни ярости, ни отвращения – только грусть и боль, неразрывно сплетенные между собой.
– Какая преданность, – просто сказал Кристиан, и в его голосе не было ни тени иронии. – Возможно, если бы в свое время рядом с моим отцом оказались такие же люди, сейчас он был бы жив.
Глава 21 Красный реестр
Глава 21
Красный реестр