– Плевать, – твердила она, ненадолго отрываясь от его губ, мягко удерживая за подбородок и не позволяя повернуть голову. – Не смотри туда. Будь со мной.

Изабель не спешила. Она делала все медленно и в то же время уверенно, не колеблясь ни мгновения. Ее тонкие пальцы скользили по его спине, очерчивая линии мышц, путались в волосах, протекали вдоль его шеи. Когда они скользнули вниз, к его брюкам, Кристиан перехватил ее руку.

– Изи, я не хочу причинить тебе вред, – прошептал он. – Я не знаю, что может произойти, когда… – он сглотнул и, запустив пальцы в ее волосы, с мучением посмотрел ей в глаза. – Я полагал, что могу контролировать силу. До этого момента… Я боюсь причинить тебе вред.

– Ты ведь никогда ранее… – замерев, тихо уточнила Изабель.

Кристиан покачал головой.

– Нет, – сглотнул он, почувствовав, как в сумраке к его щекам хлынула кровь. – Так… нет.

– Значит, доверься мне.

Она вновь поцеловала его – на этот раз мягко, чувственно, так, словно вкладывала в этот поцелуй всю нежность, веру и немое обещание оставаться рядом, что бы ни случилось. Это уничтожило последние крохи сопротивления Кристиана. Самообладание покинуло его с очередным прикосновением Изабель, когда, вновь положив ладони ему на грудь, она проложила узкую дорожку поцелуев от его губ до плеча.

– Плевать, плевать, плевать… – шептала она между поцелуями каждый раз, когда что-то падало или взлетало в воздух где-то рядом.

Кристиан сконцентрировался на ее голосе, и в какой-то момент все остальное и впрямь исчезло. Осталась только Изабель. Ее голос, запах, неровное дыхание, тепло рук. Его пальцы властно и нетерпеливо расправлялись с верхними застежками ее платья, пока часть из них не поддались и ее лиф не ослаб. Даже в сумраке Кристиан заметил, как по лицу Изабель разлился румянец, когда он замер и его голодный взгляд опустился на ее приоткрытую грудь. Кристиан замедлился. Все это было так ново, ярко и невероятно, что он даже не мог поверить, что все происходит на самом деле. Он столько раз представлял это, столько раз желал… Его убеждали, что со временем это желание исчезнет. Поблекнет, как звезды с наступлением рассвета, и Кристиан почти заставил себя с этим смириться. Но ни через месяцы, ни даже через годы после их первой ночи в День Десяти для них с Изабель это так и не стало правдой. Даже спустя два года все было таким же ослепляющим, как и тогда, в их первую близость. В ночь, когда он понял, что его сердце принадлежит ей.

– Иди ко мне, – почти беззвучно шептал Кристиан.

Он понятия не имел, как и что должен делать. Его руки дрожали, когда он пытался расправиться с бесконечными шнуровками и замками платья. Он все испортит. Проклятье! Своей робостью и неумением он все испортит.