– Ты – мое сердце, Изи, – прошептал он перед тем, как их губы соприкоснулись, – я всегда буду заботиться о тебе.
На ее губах ощущался вкус вишни и ванили. Мгновение – и руки Изабель обвили его шею, отчего сердце Кристиана зашлось в бешеной пляске. Нельзя. Они должны быть осторожны – должны соблюдать приличия. Он обещал ей до нужного момента держать все в тайне, но сейчас, когда она была так близко, он просто не мог об этом думать, не мог все прекратить… Впервые за долгое время Кристиан был так бесконечно, так окрыляюще счастлив, что едва отдавал отчет происходящему. А потому все, что произошло следом, было похоже на резкое падение с высоты.
Обсерваторный зал накрыла темнота, и толпа содрогнулась от испуганного ропота. Остался лишь естественный, звездный свет. Изабель отстранилась, и Кристиан, взяв ее за руку, слегка сжал ладонь. Он нервно огляделся вокруг. За светом в зале моментально стихла и вся музыка.
– Так и задумано? – испуганно уточнила Изабель. – Ты знаешь, что происходит?
Кристиан не знал, но все понял уже в следующее мгновение, когда над головами гостей вспыхнула объемная голограмма с крупным текстом. Он непроизвольно ступил вперед и несколько раз моргнул, отказываясь верить в надпись, в которую складывались светящиеся буквы.
«Право крови превыше всего. Наследник тьмы рожден, чтобы умереть. Слава Десяти!» А. Деванширский
* * *
Кристиан много раз пытался осознать, когда все началось. Как он упустил момент, когда ненависть и ложь Нейка Брея как зараза распространилась по Кристании, позволила ему найти союзников и пустить корни восстания? Каким образом герцогу удавалось скрывать это на протяжении почти десяти лет – от Джорджианы, которая никогда не переставала за ним охотиться, от Конгресса, от мира? Как случилось, что семьи лиделиума, которые последнюю сотню лет были верны Диспенсерам, стали отворачиваться от короны одна за другой? Как он мог этого не замечать? Открывать двери своего дома для тех, кто собирается его уничтожить? Не видеть, как его наследие рушится, пока он мечтает о лучшем мире?
Эти мысли сводили Кристиана с ума. Перед глазами вновь и вновь вставали обрывочные картины безумия, что накрыло обсерваторный зал сразу после проклятого послания Деванширского. Он просто не мог в это поверить. Не мог осознать, что все это происходило на самом деле.
Разве Деванширские не погибли во время Вселенской войны? Разве Константин Диспенсер не казнил всю семью Дамиана на Бастефорской площади? Как вообще могло случиться, что какой-то Деванширский угрожал ему в его собственном доме? Это действительно был потомок Дамиана или кто-то издевался над ним на глазах у всего лиделиума? Кристиан бешено соображал. Кем бы ни оказался тот, кто это сделал, он решился на такое не просто чтобы бросить ему вызов. Тот, кто выдавал себя за Деванширского, сделал это, чтобы, превратив новость о силах Кристиана в сенсацию, завербовать еще больше союзников, а еще чтобы прилюдно опозорить его, показать, что Диспенсеры бессильны даже в стенах своего же дома. Долгие годы Кристиан не мог смириться с магией Десяти, что владела его телом. Он едва мог вынести собственную ненависть, а теперь его ненавидел весь мир.