– Ты еще спишь, Мари? – тихо смеялся он. – Я уже столько времени жду, когда ты наконец проснешься!

Я собиралась открыть глаза и ответить, но снова провалилась в сон, а когда бессвязные образы стали вновь приобретать форму, была уже в Диких лесах в капсуле симуляции. Я лежала в ней, чувствуя, как мое тело медленно каменеет. Дора смотрела на меня сверху, склонившись над прозрачной крышкой, и улыбалась. Пространство заполнялось чем-то серым и удушливым. Меня пробил холодный пот, когда я вдруг осознала, что внутри отсутствует кислородная вентиляция. Я потянулась к стеклянной стенке, пытаясь закричать, но тело не слушалось. Я не могла даже пошевелить губами и потому лишь с ужасом наблюдала, как ядовитый газ заполняет пространство, пока меня вновь не накрыла темнота.

Позже пришла боль. У нее не было источника, не было очага – она судорогами охватила все тело разом и проникла в каждую его клетку. Я не понимала, где она начиналась и где заканчивалась, не понимала, как долго это продлится и когда она отступит. Мне казалось, я кричала, но не слышала собственного крика: кругом был только мрак – плотный, вязкий и удушливый. Боль уходила и возвращалась несколько раз, и когда мне стало казаться, что этому не будет конца – реальность стала обретать контуры.

В следующий раз я уже проснулась на Тальясе. Я лежала на животе, повернувшись головой к стене. Должно быть, Калиста тоже была тут. В камере горел свет, и я слышала слабые шевеления справа от себя, в стороне ее койки, но когда попыталась приподняться и повернуть голову – ничего не вышло. Это напоминало сонный паралич – я вдруг почувствовала себя запертой в собственном теле, неспособной ни двигаться, ни говорить, ни даже плакать от страха и бессилия. Мне оставалось только лежать и ждать, когда меня вновь заберет уже привычная темнота.

Так повторялось несколько раз. Теперь я просыпалась всегда только здесь и каждый раз тщетно пыталась понять, сколько времени провела без сознания, перед тем как от слабости и напряжения начинала раскалываться голова. Тогда я снова проваливалась в сон, но мрак уже не был таким густым и удушливым. Сквозь дремоту я все чаще различала голоса, хоть и не могла разобрать слов. Они казались мне знакомыми, но далекими, словно последний раз я слышала их много лет назад и теперь мой мозг усиленно пытался связать их с образами прошлого. Кто знал, что эти образы решат наведаться ко мне сами.

В следующий раз, когда я пришла в себя, то сразу поняла, что не одна. Кто-то сидел рядом и, нависая, буквально дышал мне в ухо. Разлепив глаза и заметив чужую тень на стене, я не без усилий повернула голову и, ошарашенно дернувшись на месте, едва не рухнула с койки.