Когда стали накрапывать первые капли дождя, я лучше закуталась в плащ и прошлась вдоль берега. Вода, которая еще десять минут назад едва касалась ступней ног, теперь достигала щиколоток. Только пройдя чуть дальше, в глубину узкой полоски пляжа, я внимательнее пригляделась к острым веткам полузасохших кустов на выступах скалы и заметила свисающие с них вьюны свежих водорослей. И тут же среди них у самого подножия – толстые нити рыболовной сетки. Она была старой, потрепанной и сплошь покрытой морской плесенью от сырости.

– Это сеть Марка, – послышался приглушенный голос Андрея.

Я оглянулась. Он стоял поодаль. Не знаю, в чем была главная причина – его страх намочить ноги или нежелание подходить ближе, – однако дистанция между нами вдруг показалась мне и вовсе непреодолимой. Я не расслышала, как он спустился. Его глаза были красными не то от ветра, не то от усталости, а в небрежно взъерошенных волосах блестели первые капли дождя.

– Питер терпеть не мог сюда приходить, говорил, что тут воняет тиной, – сказал Андрей. – Алик боится океана, потому что не умеет плавать, а Марку нравилось вылавливать моллюсков и всяких морских гадов. Мы с ним могли пропадать тут часами.

Когда Марк умирал на Бастефорской площади, он до последней минуты смотрел на Андрея. Вряд ли я когда-либо смогу забыть, как посветлело его лицо, когда Андрей первый вышел из толпы, чтобы отдать ему дань уважения и попрощаться – единственным возможным способом. До этого мне казалось, что внутренняя боль Марка затопит и меня, но, когда Андрей подошел к силовому полю, ограждающему эшафот, в его груди что-то всколыхнулось, и он даже нашел в себе силы улыбнуться. Умирая, Марк не был одинок.

– Мне так жаль, – почти шепотом сказала я, посмотрев на Андрея. – Мне жаль, что его больше нет.

– Ты была с ним, когда он умирал. А я нет, – безжизненно отозвался Андрей. – Я обещал, что спасу его, как и тебя, а в итоге это тоже сделала ты.

– Неправда. Все изменилось, когда он увидел тебя. Ты был с ним до самого конца. Умирая, он это знал.

Андрей вздохнул и слегка покачал головой.

– Сейчас будет прилив. Надо уходить, пока пляж не затопило.

Вода уже доходила мне до середины голеней. Андрей начал подниматься обратно, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Дождь усиливался. Андрей остановился перед последним, наиболее крутым выступом и подал руку.

Его пальцы были ледяными и одеревеневшими, несмотря на то что ветер, как и моросящие капли дождя, казался не таким уж и холодным.

– Я соглашусь на предложение Пола Лореса, – сообщила я, когда мы поднялись. – Я отправлю ему подтверждение о готовности работать с Конгрессом и попрошу временное убежище.