Они светились и сейчас, через стену ливня, когда Андрей стоял в нескольких шагах от меня и ждал чего-то, чего не осознавал сам. По его черным взъерошенным волосам стекала вода.

– Я бы хотела тебя презирать. Это было бы проще, – прошептала я. – Каждый раз, когда я думаю о Кериоте, когда я вспоминаю Рейнира, я так хочу ненавидеть тебя за все это. Чувствовать только злость и… ярость, и ничего больше. Хочу, чтобы они выжгли все остальное, чтобы в конечном итоге я не чувствовала ничего.

Ни дрожи, что одолевала меня в его присутствии, ни то, как все внутри скручивается при одном его взгляде, ни жара, что накатывал волна за волной, стоило Андрею оказаться рядом, ни этой проклятой одержимости, физической потребности касаться его каждый раз, когда наши взгляды задерживаются друг на друге.

– Я так хочу перестать чувствовать все это, – дрожа и глотая слезы, почти беззвучно повторила я. – Это убивает меня.

– Настолько, что ты готова просить убежища у Лореса и Конгресса, лишь бы не иметь дела со мной? – болезненно спросил Андрей.

– Да. – Я не презираю тебя, – прошептала я. – Но иногда, когда я рядом с тобой… мне кажется, что я не могу дышать.

Последнее я произнесла так тихо, что не была уверена, что Андрей вообще мог это расслышать. Но он расслышал. Его глаза расширились и вспыхнули.

– Кериот до сих пор снится мне в кошмарах, – болезненно произнес он. – Если ты думаешь, что это не мучает меня, что каждый день, засыпая, я не думаю о том, как бы мог поступить, чтобы все исправить…

– Я не могу думать об этом, – выдохнула я. – Я не знаю, что там было. Я доверяла Рейниру больше, чем кому-либо на свете, а потом оказалось, что едва его знала! Что из-за его секретов погибла не только моя семья, но весь Кериот. Я доверяла тебе и чуть не умерла в зале совета, выплевывая легкие, когда стало известно о том, как ты использовал меня, Нейка, Рейнира, Софию – всех, чтобы добраться до Данлийской системы! Я не знаю, что произошло на Кериоте и кто из вас первым решил, что его цели и принципы стоят жизней двухсот тысяч человек! Я не знаю, кто из вас сделал это, – задыхаясь, повторила я. – Я знаю лишь то, что однажды мое сердце уже разорвалось, когда погибли моя семья и Рейнир, а сейчас каждый раз, когда ты оказываешься рядом, оно разрывается снова.

– Как и мое, – прошептал Андрей.

Его покрасневшие от слез и ветра глаза казались двумя зелеными огнями на истощенном мертвенно-белом лице. Потоки ливня стекали по его волосам, лбу, шраму, подбородку, вымокшей насквозь одежде.

– Но ты можешь все узнать, – сказал он надломившимся голосом. – Увидеть, как все было. Когда ты была у меня в голове, когда смотрела мои воспоминания, ты ведь ни разу так и не заглядывала туда, верно? – сглотнув, уточнил он. – Шестое телона четыре тысячи восемьсот шестьдесят четвертого года. День, когда был уничтожен Кериот. Ты так и не посмотрела мои воспоминания о нем?