Андрей остановился. Когда он оглянулся, я моментально пожалела, что сообщила ему об этом вот так.

– Убежище? – переспросил он. – Ты готова продаться Конгрессу, лишь бы не оставаться здесь? Резиденция Брея огромна, Мария. Больше половины всех ее помещений пустуют, – упавшим голосом отрезал он прежде, чем я успела даже просто открыть рот. – Забирай хоть все южное крыло, Нейк все равно там практически не бывает. А меня с завтрашнего дня здесь не будет, – добавил он, сглотнув. – С тех пор как Конгресс вернул мне земли Деванширских, я еще ни разу не посещал их. Ты можешь жить здесь хоть вечность, Нейк будет только счастлив. Если он останется с Леей, то рано или поздно окончательно одичает.

– И будет орать на кофейный автомат, пока тот не разлетится в щепки, – осторожно добавила я.

– И будет орать на кофейный автомат, пока тот не разлетится в щепки, – тихо подтвердил Андрей, однако на его лице не промелькнуло даже и тени улыбки. – Тебе незачем плясать под дудку Лореса. Кальсион твой. Я улечу завтра с утра.

– Это не требуется, – бросила я вдогонку. – Дело не в тебе.

– Не во мне? – скривился Андрей. – Пожалуйста, избавь меня от… этого. Мы оба знаем, что ты не умеешь врать.

Он остановился и посмотрел на меня так, будто каждое мое даже невырвавшееся слово уже доставляло ему столько боли и отвращения, что он едва мог это вынести. Я не знала, что сказать.

– Мне жаль, что все так вышло, – прошептала я.

– Довольно, Эйлер, – отозвался Андрей, проведя рукой по лицу. – Мне достаточно твоего презрения, я не вынесу еще и жалости. Пожалуйста, избавь меня от них хотя бы до завтра.

– Я не презираю тебя…

– В последний раз, когда ты забралась в мою голову, ты говорила совсем другое, – ожесточенно напомнил Андрей.

– В последний раз, когда я забралась в твою голову, то думала, что это ты отдал приказ атаковать Дарген и Ральс, подставив Хейзеров!

– Полагаю, в твоих глазах я способен и не на такое…

– Скажешь, что это необоснованно? После использования разработок Рейнира для атаки Данлийской резиденции. После… Кериота, – мой голос осел до хрипа. – После всего, что ты сделал, ты полагал, что я подумаю иначе? Что я встану на твою сторону? Что я буду тебя защищать?

– Я же сказал, – мертвенно улыбнулся Андрей. – Не надо меня жалеть. Твоего презрения хватит с лихвой.

Мне не было холодно ни от ветра, ни от дождя, но от одной его страшной, безжизненной улыбки меня тут же пробила ледяная дрожь.

Мне бы хотелось вырвать себе сердце, чтобы не чувствовать, как оно бьется в горле каждый раз, когда я вспоминала, что было с нами в последнюю встречу. Как, проникнув в сознание Андрея, я сама оказалась в ловушке. Забыть его голос, запах, грубость пальцев, когда он бесцеремонно касался меня там, где хотел, его учащенное дыхание у уха и в области шеи, жар его тела. Забыть, как он хрипло, с болезненной мольбой повторял мое имя, его руки, скользящие по моей талии и груди, светящиеся в полутьме глаза…