Меня пробрала дрожь, когда его губы накрыли мои. Руки запутались в его мокрых волосах. Потоки воды, стекающие по моему лицу и одежде, ветер, что дул с океана, казались не такими реальными, как ощущение его волос под моими пальцами и губы, обжигающие мои. Его запах – мяты и пихты – перебивал запах земли, зелени, дождя и морской соли. Мир состоял лишь из его близости и звука его дыхания, когда он на секунду отрывался от моих губ и тут же снова прижимал меня к себе с новой силой.

– Идем, – тяжело дыша, прошептал Андрей между поцелуями.

Он оторвался от меня, нашел мои пальцы и сжал их, увлекая за собой в сторону резиденции. Я шла за ним, спотыкаясь, не видя дороги и не чувствуя своих заплетающихся на скользкой земле ног. Едва мы пересекли порог, Андрей скинул на пол мокрый плащ и тут же вновь притянул меня к себе. Я не успела даже вдохнуть. Он целовал меня, на ходу расстегивая мою верхнюю одежду и не давая мне ни на секунду отвлечься от его губ. Когда она вслед за его плащом упала на пол, его руки тут же скользнули к молниям моего дорожного костюма. Андрей потянул за одну из них, ослабив ткань в области горла. Молния поддалась, и его губы опустились к моей шее, обжигая и лаская каждый освободившийся дюйм кожи.

– Прости меня, – казалось, в сотый раз повторил Андрей, целуя и покусывая меня за ухом, у линии подбородка, основания шеи. Моя верхняя кофта, что он резко стянул через голову между поцелуями, тут же отлетела куда-то в сторону. – Прости меня, – прошептал он, когда мои дрожащие руки легли ему на грудь, судорожно перебирая пуговицы на пиджаке, – прости меня, прости…

Его движения были нетерпеливыми, лихорадочными, резкими. Он раздевал меня на ходу. От нашей близости, жара и пульсирующего во всем теле напряжения у меня кружилась голова. Очертания холла были плоскими и смазанными. Где-то по пути я, не отрываясь от его губ, помогла стянуть с себя брюки и едва устояла на ногах, когда ледяные ладони Андрея легли мне на бедра. Мои руки обвились вокруг его шеи, и он тут же подхватил меня на руки, унося по темному коридору куда-то в глубь резиденции.

Я не видела ни проходов, ни дверей, ни стен. Не слышала плеска океана за окном, грома молний, шума ливня, воя сквозняков. Лишь учащенное дыхание Андрея. Его зеленые глаза вспыхивали каждый раз, когда сумрачный коридор озарялся резкими всполохами света от молний. Андрей казался взволнованным, сосредоточенным и… ошеломленным. Он смотрел на меня так, будто сам не верил в то, что происходит, и боялся, что очередная вспышка света разбудит его и все исчезнет. Я сама боялась этого не меньше: казалось, если я закрою глаза больше чем на секунду – все окажется сном. У меня сжалось сердце. Я провела рукой по его мокрым волосам и осторожно дотронулась до шрама вдоль виска.