– Если я потеряю тебя, то не смогу дышать, – прошептала я, коснувшись губами его уха.

За спиной глухо хлопнула дверь. Андрей поставил меня на ноги и медленно отстранился. Его глаза светились недоверием.

– Я терял тебя столько раз, что уже даже перестал считать, – сглотнув, отозвался он. – Я терял тебя снова и снова. Сначала на совете в Диких лесах, потом, когда мне сообщили, что твой корабль потерпел крушение, после – на площади во время казни Марка. Я думал, что окончательно потерял тебя, когда ты первый раз заявилась ко мне в голову и сказала, что никогда не простишь меня, и потом, когда мне сообщили, что Конгресс все же до тебя добрался, – его голос надломился. Андрей вздохнул и провел костяшками пальцев вдоль моей щеки. – Стоит ли говорить, что со мной было, когда я узнал, что это тебя до полусмерти избили плетьтоками по приказу Антеро? Последние два месяца моя жизнь – один непрерывный кошмар, в котором я снова и снова теряю тебя, Эйлер. Если это случится опять, я этого просто не вынесу.

Андрей говорил хрипло и изнеможенно. А потом вдруг отошел еще на шаг и прижал запястья к глазам.

– Я так часто терял тебя, что теперь, когда ты здесь и стоишь передо мной, я не могу поверить, что это на самом деле, – болезненно выдохнул он. – Не могу избавиться от чувства, что схожу с ума.

Мы находились в его комнате. Я поняла это только после его слов. Она была такой большой и просторной, что могла бы сойти за целую гостиную. Здесь помещалась вся жизнь Андрея в миниатюре – высокие книжные стеллажи и пространство, напоминающее кабинет, ложа с мягкими сиденьями, рояль в углу комнаты у окна – он казался вдвое крупнее, чем фортепьяно в его спальне в Диких лесах, – большая кровать со смятым одеялом и целым ворохом подушек. Тонкая, полупрозрачная занавеска в отдаленной части комнаты была насквозь мокрая и парила над полом. В распахнутое настежь окно влетали капли дождя и ветер, что дул с океана, из-за чего в помещении было так холодно, что меня тут же пробрала дрожь.

Мне уже приходилось бывать здесь, когда я залезала к Андрею в голову, но ни разу – по его воле. Я приблизилась и, осторожно перехватив его руки, отняла их от лица.

– Мне тоже стоит просить у тебя прощение. За все разы, когда сделала тебе больно. За то, что копалась у тебя в голове. Сначала мне казалось это необходимостью, а потом я… просто не могла остановиться.

– В этом есть и плюсы, – измученно улыбнулся Андрей. – Теперь я не смогу мучить тебя нудными рассказами о тяжелом детстве.

– Мне бы хотелось услышать каждый из этих рассказов, – успела прошептать я перед тем, как он вновь поцеловал меня – на этот раз медленнее, чувственнее и глубже. Он чуть прикусил мою нижнюю губу, и его горячий язык требовательно проник ко мне в рот. Я выгнулась навстречу, освобождая его от рубашки. В ответ Андрей потянул за края моей блузы и стянул ее через голову, а потом его руки коснулись бинтов на спине.