Расписание в академии «Живой шедевр» было очень плотное. Каждый день проходили лекции по истории искусства, русскому языку, философии и массе других предметов. Три раза в неделю добавлялись творческие занятия в мастерских. Сад и живой уголок больше не посещали. Студенты возвращались в номера, загруженные потоком новой информации, и принимались за домашние задания.
Мирон сообщил, что с сентября работа закончилась, но он по-прежнему был постоянно занят. Кроме занятий и многочисленных домашних заданий, Мирон часто ходил в бассейн и бегал на дорожке в тренажерном зале. Ася наотрез отказалась заниматься спортом и проводила все свободное время в большой аудитории за мольбертом. В галерее висело уже пять ее работ.
С Мироном они виделись на лекциях и семинарах. Иногда он приглашал Асю в кафе. Но она чувствовала, что Мирон отдаляется все больше и больше. На уроках Мирон стал чаще садиться с Артуром и другими парнями. Рисовать ходил один. Если Ася к нему обращалась, выполнял ее просьбы неохотно.
Каждый день Ася писала Милане, но подруга отвечала коротко: «Все нормально», «Отвечу позже», «Занята». Только вечером от нее приходили аудиосообщения и небольшие ролики.
«Закрутила мою Милашу студенческая жизнь. Новые знакомые, новые увлечения, – думала Ася, сидя у окна в кабинете-мастерской. – Конечно, я сама виновата, она столько раз приглашала меня в новую компанию и звала на всякие мероприятия. А я все время отказывалась. То с Мироном была, то рисовала…»
После начала учебы в сообщениях Миланы постоянно присутствовала соседка по общежитию: «Мы с Настей на студенческой постановке», «Настя позвала на семинар по актерскому мастерству», «Я в Настиной компании на днюхе», «Настя взяла билеты в Дом музыки». Асю это стало раздражать: «В Дом музыки я бы тоже сходила, между прочим. И вообще, на Настю у нее есть время, а со мной нет возможности даже спокойно поговорить!»
В дневнике появилось новое стихотворение:
Глава 20
Глава 20
Прозрачные двери ресторана разъехались с тихим шорохом. Вошел Арсений. Он был в белой рубашке с черными мушками и темных джинсах.
– Вот это да! – удивленно воскликнул он, оглядываясь.
– Нравится?
– Очень.
– Тогда проходи. Я забронировала столик у окна.
Он чуть иронично усмехнулся и отправился, куда указала Ася.
– Пойду помогу на кухне, – очень серьезно сказала она и скрылась за стойкой бара.
Арсений кивнул, открыл этюдник и принялся рисовать. Из круглого подсобного помещения в центре бара появилась девушка-официантка с подносом. Она подошла к Арсению, поставила два бокала, тартар из лосося и кувшин с холодным лимонадом, в котором плавали кусочки фруктов. Мило неискренне улыбнулась и удалилась в подсобку. Арсений продолжил рисование. Снова пришла официантка. Разместила на столе доску с роллами и суши. Расставила тарелки и приборы.
В следующий заход она принесла две глубокие супницы с ухой и блюдо с запеченной форелью.
– У нас что, рыбный день? – крикнул Арсений в сторону бара, продолжая заниматься своей картиной.
– А что, есть возражения? – Ася вышла из подсобки, протиснулась через бар между барменом и официанткой и направилась к Арсению. – Боже мой! Какая прелесть! – вскрикнула она и всплеснула руками.
На коленях Арсения сидел белый мальтипу с темными глазками-бусинками и черным носиком. Он выглядел совсем как игрушечный. При этом щенок нетерпеливо перебирал лапками и вопросительно посматривал на Арсения.
– Вот твоя хозяйка. Приказываю ее любить, радовать и слушаться каждого ее слова.
Арсений передал собаку Асе.
– Спасибо! Какой хорошенький!
Любуясь мальтипу, Ася присела за стол и смахнула слезинку.
– Ну вот, – развел руками Арсений. – Я думал, что порадую тебя, а ты расстроилась.
– Я не из-за собаки… – Она потерла глаза. Щенок забеспокоился и лизнул ее в подбородок. – Ты мой хороший. – Ася его погладила и опустила на пол. – Тебя будут звать Аксель.
Щенок завилял хвостиком и присел рядом с креслом хозяйки.
– Почему ты расстроилась? – спросил Арсений и положил свою теплую ладонь на руку Аси.
– Знаешь, я стояла у окна, смотрела на этот шумный город, который живет своей жизнью, и вспоминала академию. Картины, которые удивляли своим движением. Нашу преподавательницу, которая подсказывала интересные решения. Пленэры. Дружеское общение… Так вдруг захотелось вернуться в реальную жизнь. Почувствовать вкус еды. Увидеть живых людей. Поговорить и ощутить, что у них есть душа. Чтобы, когда я рисую в парке, ко мне подходили и обсуждали мои картины. Сходить в Третьяковку. Прогуляться по центру. Снова поймать волну и ритм большого города, напитаться его энергетикой…
Она замолчала. Арсений налил в бокалы лимонад.
– Тем не менее ты сбежала… Из академии, из города, из реальной жизни…
– Были причины. – Ася опустила глаза.
Арсений вопросительно посмотрел на нее, ожидая продолжения, но Ася молчала. Не дождавшись ответа, он взял ложку и принялся за суп.
– Предлагаю попробовать уху, пока она не остыла.
Официантка принесла бокал и налила лимонад. Из кувшина вывалились маленькие кусочки яблок и льда.
– Твое здоровье.
Арсений поднял бокал, выпил и продолжил есть суп. Ася взяла палочками ролл, макнула в соевый соус и съела.
– Какая жалость, что нет вкуса…
Щенок потянулся к столу и принюхался.
– Нет, нет. – Ася посадила его на пол. – Для тебя здесь ничего съедобного не предусмотрено.
Она нарисовала миску с кормом и поставила около собаки. Аксель принялся за еду. Ася рассматривала его белую шерстку и уши.
– Как здорово ты его сделал.
– Старался… Ты тоже круто рисуешь.
– Это ты еще моего попугая не видел, – хихикнула Ася.
– Попугая?
– Да. На поступлении я написала огромного говорящего ару.
– Говорящего? А-ха-ха! Представляю, как он орал в аудитории.
– Ну да. Комиссия обалдела.
– А как там сад? За ним по-прежнему ухаживают?
– Конечно. Разросся. Сплошные заросли.
– А скульптуры оживают?
– Ну совсем чуть-чуть. Едва заметное движение головой или рукой, колыхание складок одежды. Больше ничего. Нет такой движухи, как на картинах.
– Когда я учился в академии, всегда удивлялся, почему картины оживают, а скульптуры особо не двигаются? По идее, они же могут?
– Может, не хотят, – усмехнулась Ася. – Вот деревья стоят себе на одном месте, а могли бы куда-нибудь сходить. Посмотреть, например, как на соседней полянке. Или в гости друг к другу наведаться. Но им это не нужно. Им хорошо оставаться на одном месте. Для них главное – корни. Я читала, что у нашей сосны, да, самой обыкновенной сосны, корневая система достигает длины более двадцати тысяч метров. Прикинь?!
– Ого. Не знал. – Он доел суп и задумчиво скрестил руки перед собой. – Я думаю, что со скульптурами можно договориться. Предложить им двигаться. Есть у меня пара идей, как это сделать…
– Но для этого надо вернуться в академию, – усмехнулась Ася. – В реальность.
– Мне кажется, что вернуться невозможно. В этом весь смысл.
– Подожди, какой еще смысл? Я думала, что поживу тут, пока не надоест, а потом обратно.
– Я тоже так думал. А смысл в том, что ты делаешь выбор. Окончательный и бесповоротный, без всяких глупостей про второй шанс.
Ася покрутила свой длинный локон и проговорила:
– Мне кажется, ты ошибаешься. Расскажи лучше про двери. Я совсем не готова остаться здесь навсегда. Хотелось бы когда-нибудь вернуться в цивилизацию.
– А рассказывать особо нечего. Я рисовал пещеры, нырял под воду, взлетал в небо. Рисовал двери везде, где только можно. Входил и ничего не менялось. Я оставался в своем эгомире, только как бы на другом уровне.
Он помолчал и сказал:
– В любом случае, останешься ты здесь или захочешь уйти, нужно справиться с твоим страхом темноты.
– Я знаю. Пока не получается.
– Попробуй вспомнить, когда ты начала бояться. Скорее всего, был какой-то момент. Произошло что-то плохое, неприятное или даже пугающее. В детстве.
Ася задумчиво взяла Акселя, посадила на колени и погладила.
Арсений сделал вечер. Нарисовал прекрасный закат с сиренево-розовым безоблачным небом и красным солнцем, скрывающимся за высокими домами. Закончив оформление, он пригласил Асю прогуляться. Они взяли Акселя и отправились в парк. Народу было мало. Только несколько парочек сидели у пруда на лавочках. Художники подошли к фонтану.
– Прометей должен быть с огнем, – недовольно проворчал Арсений.
– Что ты к нему привязался?
– Поставь уж лучше Посейдона.
– О, а я и хотела его поставить, только перепутала.
– Ну ты даешь. – Арсений засмеялся и нарисовал пачку чипсов. – Будешь?
– Нет. Это вредно.
– Смешно.
Ася позвала Акселя, который замешкался в кустах.
– Вы подружились? – Арсений хрустнул жареной картофельной долькой.
– Да, спасибо. Он забавный и очень милый.
– Но ты грустишь…
– Мне не хватает моего дневника, который я оставила в своем первом мире.
– Ты ведешь дневник?
– Да. Раньше я делала записи в мобильном. А потом подруга подарила мне красивую тетрадь, и я стала там записывать свои мысли, переживания и стихи.
– Ты еще и стихи пишешь?
– Ну так. Немножко.
– Почитай что-нибудь. – Он взял ее руку, поцеловал и отпустил. – Это было «пожалуйста», если что.
Она улыбнулась и стала с выражением декламировать:
Арсений молча шел рядом с Асей. Он взглянул на угасающий закат и проговорил: