– Шива бин-Латиф. – Он выдохнул имя благоговейно, будто молитву, после чего склонил голову и закрыл глаза, всей позой выражая нескрываемое почтение.
От внезапного осознания воздух покинул легкие Шахразады. Она покачнулась и осела на пол, по-прежнему сжимая в руке кинжал.
– Поднимись, – тихо сказал Халид. – Поднимись, Шахразада аль-Хайзуран. Тебе не следует преклонять колени ни перед кем. И менее всех – передо мной. Доверши то, зачем явилась во дворец. И знай, я не жду объяснений. И не заслуживаю их.
– Халид… – едва сдерживая рыдания, выдавила Шахразада.
– Поднимись, – мягко, но уверенно велел халиф и взял ее за плечи.
– Я не могу.
– Можешь. Ради Шивы. Помни, твое величие беспредельно. Ты способна на все.
– Только не на это!
– Ты сумеешь.
– Нет. – Шахразада покачала головой, с трудом сдерживая слезы.
– Давай же. Ты ничего не должна мне. Ведь я – ничтожество.
Она еще сильнее замотала головой и ослабила хватку на рукояти кинжала, не представляя, как Халид мог так говорить. Ведь он…
– Шахразада аль-Хайзуран! – повысил он голос, а вдоль линии челюсти проступили желваки. – Ты не можешь поддаться слабости и нерешительности. Потому что ты самая сильная, отчаянная и умелая девушка на свете. Тебе под силу абсолютно все.
Шахразада сглотнула и постаралась собрать волю в кулак, попыталась отыскать в сердце хоть крупицу ненависти, хоть намек на ярость, хоть что-нибудь. Вспомнила о Шиве.
– Я лишил тебя лучшей подруги, – придерживался выбранного курса Халид. – Что бы я ни сказал или сделал, это не исправит совершенных преступлений. Если стоит выбор между тобой и мной, то для меня решение очевидно,
Шахразада встала на колени, положила ладонь на грудь Халиду и спросила:
– Значит, ты хочешь, чтобы решение приняла я? – Он кивнул. Девушка сжала в кулаке его
– Я считаю тебя самой сильной на свете, – выдохнул Халид, сжимая ладони на плечах Шахразады.
– Но нет ничего сильнее этого, – мягко ответила она, роняя кинжал на пол и прижимая обе руки к груди возлюбленного. – Ненависть. Осуждение. Расплата. Ты сам сказал, что возмездие не изменит уже случившегося и не вернет того, что я потеряла. И того, что потерял ты. У нас есть только нынешнее мгновение. И обещание впредь стараться все исправить. – Шахразада пробежала пальцами по волосам Халида. – Лишь с тобой я хочу встречать рассветы.
Он закрыл глаза, а когда снова встретился с ней взглядом, то обхватил лицо девушки ладонями и провел большим пальцем по ее щеке легко, точно теплое касание летнего ветерка.
Они оба стояли на коленях в полной тишине, всматриваясь друг другу в глаза, чтобы увидеть истинные лица – без притворства, без масок, без скрытых мотивов. Впервые Шахразада позволила себе задержать взгляд, изучая каждую черту Халида без опасения, что его острый ум проникнет за ее собственную завесу из шелка и золота… и узнает правду.
Под левым глазом юноши был крошечный, едва заметный шрам. Брови почти сошлись на переносице от постоянно угрюмого и враждебного вида. Под ними полыхали озера расплавленного янтаря. А линия губ казалась идеальной и манила.
Заметив направление взгляда Шахразады, Халид выдохнул:
– Шази…
– Будь со мной сегодня ночью, – прошептала она. – Всецело. Будь моим.
– Я всегда был твоим, – мягко произнес он, и его глаза вспыхнули. – Как и ты всегда была моей. – Заметив, что Шахразада собирается возразить, Халид укоризненно взглянул на нее и попросил: – Не надо.
– Твои собственнические инстинкты… мне не нравятся, – нахмурилась девушка.
Халид едва заметно улыбнулся.
Тогда Шахразада взяла его за руку и повела к постели, каждой клеточкой тела чувствуя близость высокого поджарого юноши. Но эта близость не тревожила, а внушала спокойствие. Дарила непередаваемое ощущение правильности происходящего.
Халид сел на кровать и прислонился лбом к животу вставшей напротив Шахразады.
– Не стану просить простить меня, но знай, мне очень-очень жаль, – коротко произнес он.
– Я знаю, – кивнула она, так как уже начала понимать, какая ранимая душа скрывалась за сдержанными словами.
Затем поцеловала мягкие черные волосы Халида и села ему на колени, обхватив ногами его талию. Он стащил через голову
– Викрам, – пояснил Халид.
– Воин тебя поранил? – сузив глаза, уточнила Шахразада.
– А что? – его тон стал почти дразнящим. – Тебя это беспокоит?
– Может быть, – сморщила нос она.
– Время от времени такое случается, – сказал Халид, притягивая девушку ближе. – Он лучше владеет саблей, чем я.
– Мне все равно. Никогда больше не позволяй ему себя ранить.
– Сделаю все, что в моих силах, – заверил Халид, приподнимая подбородок Шахразады и проводя по старой отметине под челюстью. – А это что?
– Напоминание о том, как я упала со стены в тринадцать лет, – ответила девушка, ощутив от прикосновения пробежавшую по спине дрожь.
– А как ты очутилась на стене?
– Пыталась доказать, что могу на нее забраться.
– Доказать? Кому? – когда Шахразада промолчала, Халид напрягся и пробормотал: – Ясно. И этот глупец просто стоял и ждал, пока ты упадешь?
– Я не оставила ему выбора.
– Вопреки всему я могу найти по отношению к нему каплю сочувствия, – слабо улыбнулся Халид. – Однако она затеряется среди океана ненависти.
– Хватит, – рассмеялась Шахразада и ткнула его в грудь.
– Ты действительно этого желаешь? – поймав запястье девушки, напряженно спросил Халид, и его лицо заострилось в ожидании приговора.
Она посмотрела на могущественного повелителя Хорасана и с удивлением заметила мимолетное выражение уязвимости. У царя из царей. У ее прекрасного чудовища.
Шахразада наклонилась и поцеловала его, затем обхватила ладонями лицо и погрузила язык в нагретый солнцем мед.
Для нее выбор был очевиден. Да и оставался ли он?
Халид обхватил рукой поясницу Шахразады, и она выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Тесемки
Когда губы Халида скользнули на горло Шахразады, помедлив рядом с раной, нанесенной кинжалом наемника, девушка решилась.
– Я люблю тебя, – выдохнула она, а когда Халид поднял голову, положила ладонь ему на щеку и добавила: – Больше жизни.
Не сводя с Шахразады глаз, он опустил ее на подушки, взял ее руку, поднес к губам внутреннюю сторону запястья и нежно поцеловал.
– Ты половина моей собственной души.
И Шахразада растворилась в расплавленном янтаре и истине. Признала свои чувства.
К юноше, полному невозможных, невероятных противоположностей. К юноше, сжегшему ее жизнь дотла только для того, чтобы на пепелище создать новый, ни на что не похожий мир.
Завтра Шахразада вновь сможет волноваться о понятиях верности. Волноваться о цене подобного предательства.
Сегодня же ничто из этого не имело значения.
Лишь их соединенные руки. Лишь шепот Халида.
Одна-единственная девчонка в объятиях одного-единственного мальчишки.
И полное забвение.
* * *
Шахразада пробудилась от щекочущего ноздри аромата роз.
Этот запах всегда дарил ей ощущение безопасности, ощущение дома.
Сквозь деревянные резные решетки с балкона струился золотой солнечный свет. Она прищурилась и перевернулась на бок.
На шелковой подушке рядом с ее головой лежала бледно-фиолетовая роза поверх свернутого листа пергамента. Шахразада улыбнулась, подняла бутон и поднесла к глазам.
Цветок был идеальным: безупречные нежные лепестки, гармоничный баланс оттенков между ярким и приглушенным. Вдыхая пьянящий аромат, она взяла листок пергамента и перевернулась на живот.
Шази, Синий цвет я предпочитаю всем остальным. Запах сирени, исходящий от твоих волос, служит источником постоянных терзаний. Ненавижу инжир. И последнее: в моем сердце на всю жизнь останутся воспоминания о прошлой ночи. Ибо ни солнце, ни дождь, ни самая яркая звезда в самом темном небе не сравнится с настоящим чудом – тобой. Халид.
Шахразада перечитала письмо четыре раза, отпечатывая каждое слово в памяти навеки, и с каждым разом улыбалась все шире, пока щеки не заболели. Затем глупо захихикала и тут же упрекнула себя за это, после чего отложила розу с листом пергамента на стул рядом с кроватью и потянулась за отброшенной вчера
Но куда подевалась Деспина?
Завязав тесемки, Шахразада прошла к небольшой дверце в комнату служанки и постучала, а не услышав ответа, открыла створку и заглянула внутрь. В затемненном помещении никого не было. Девушка нахмурилась и вернулась в свои покои.