Недовольство только усилилось, когда ей пришлось самой умываться и облачаться в ярко-красный камис без рукавов и шаровары в тон. Манжеты и подол были вышиты мелким жемчугом и бисеринами из меди и золота.

Когда Шахразада закончила распутывать гребнем из слоновой кости последние пряди волос, входные двери распахнулись, а затем захлопнулись с оглушительным стуком.

Она подпрыгнула и приглушенно вскрикнула.

– Соскучились? – поддразнила Деспина.

– Где ты пропадала все утро? – спросила Шахразада, недовольно глядя на служанку и перекидывая еще влажные волосы через плечо.

– Вы, должно быть, шутите, моя капризная госпожа, – фыркнула Деспина, с любопытством склоняя голову набок. – Да я бы ни за что не вернулась сюда раньше, чтобы не навлечь на себя гнев халифа.

– Ты это о чем?

– Хватит разыгрывать ложную скромность. Весь дворец уже в курсе.

– В курсе чего? – спросила Шахразада, чувствуя, как к щекам приливает жар.

– Халиф Хорасана в одиночестве спускается в сады на рассвете и возвращается с бутоном розы, – ухмыльнулась Деспина и махнула в сторону цветка на стуле. – Думаю, все пришли к верному умозаключению. – Покрасневшая Шахразада молча заморгала, заставив гречанку застонать. – Вы же не собираетесь все отрицать? Это же так банально.

– Нет, не собираюсь, – ответила девушка, вскидывая подбородок.

– Слава всем богам. Не хотелось бы мучиться, наблюдая за очередной отвратительно разыгранной попыткой притвориться скромной.

– Кто бы говорил.

– На что это вы намекаете?

– А ты хорошо провела прошлую ночь, Деспина-джан? – осведомилась Шахразада, подбоченясь и изгибая брови в идеальном подобии позы служанки.

– Конечно, – кивнула та, оборачиваясь через плечо. – Отлично выспалась.

– Рада слышать. Значит, ты наконец набралась смелости рассказать любимому мужчине правду?

– Любимому мужчине? Кажется, вы ударились головой. Может, во время необузданного…

– И кто из нас сейчас пытается неубедительно изобразить скромность? Честно признаться, меня уже выводит из себя то, что вы оба продолжаете играть в эту игру, игнорируя свои чувства. Ты должна дать понять Джалалу, что любишь его. И обязательно сообщить о беременности. Пожалуй, мне…

– Шахразада! – воскликнула Деспина с ужасом и резко обернулась. – Вы не можете! Ни в коем случае!

– Но…

– Вы не понимаете! Он не должен узнать о ребенке, – последние слова служанка уже прошептала и трясущимися руками загородила живот.

– Ты права, я не понимаю, – с замешательством посмотрев на Деспину, сказала Шахразада. – Джалал хороший человек. И, кажется, любит тебя. Разве нет?

– Я… Я не знаю, – тихо созналась обычно самоуверенная гречанка, которая впервые за все время их знакомства выглядела растерянной. Она опустилась на пол в изножье постели, прислонилась к ней спиной и ссутулилась. Не говоря ни слова, Шахразада села на белый мрамор рядом с Деспиной. – Как бы там ни было, он не может взять меня в жены, – расстроенно прошептала та, признавая поражение. – Я простая служанка, а Джалал – кузен халифа и однажды станет верховным генералом. Его отец породнился с правителем Хорасана, заключив брак с принцессой, и наверняка захочет, чтобы сын тоже нашел жену из благородной семьи, а не невольницу из Фив.

– Даже если он любит эту невольницу?

– Даже если так, – вздохнула Деспина, с отчаянием закрывая небесно-голубые глаза.

– Мне кажется, это неслыханная глупость! – воскликнула Шахразада. – Ты уже обсуждала этот вопрос с Джалалом?

– Он думает, я его не люблю, – покачала головой служанка. – Я сама ему так сказала.

– Деспина!

– Так всем будет проще. Если Джалал поверит, что представляет для меня обычное мимолетное увлечение, нам обоим будет намного легче продолжить жить своей жизнью.

– Зачем ты себя мучаешь? Почему обманываешь его?

– Я верю, что когда по-настоящему кого-то любишь, то желаешь для этого человека самого наилучшего.

– Я нахожу подобное поведение не просто глупым, но еще и ужасно высокомерным.

– А я нахожу подобное заявление особенно забавным из уст такой высокомерной девчонки, как вы.

– Это я-то высокомерная? – прошипела Шахразада. – Я хотя бы не решаю, что будет лучше для взрослого мужчины, даже не советуясь с ним. – Она заметила, что Деспина лишь печально улыбнулась, и ободряюще подтолкнула ее плечом. – Понимаю, насколько тяжело раскрывать свою душу другому и вверять свое сердце в чужие руки, но без этого невозможно по-настоящему узнать человека.

– Отец Джалала станет меня презирать, – прошептала Деспина, подтянув колени к груди. – Все будут думать, что я хитростью заставила его жениться. Что я расчетливая блудница.

– Я лично побью того, кто посмеет дурно о тебе отозваться. – Увидев недоверчиво изогнутую бровь служанки, Шахразада пылко продолжила: – Не сомневайся. Может, я и невысокая, но когда потребуется, то могу нанести очень сильный удар. Если не веришь мне, спроси у Джалала.

– Вы ударили Джалала? – нахмурилась Деспина.

– Халида, – покачала головой Шахразада и слегка улыбнулась.

– Что? – переспросила гречанка. – Вы… ударили халифа?

– Да, по лицу.

Деспина зажала рот рукой, стараясь сдержать смех.

Обе девушки сидели на полу, беседуя и хихикая, пока внезапный стук в дверь не заставил их подскочить на ноги. Тяжелые створки распахнулись, и порог переступил Халид. Джалал следовал за ним по пятам. Группа стражников во главе с шахрбаном осталась в коридоре.

Как обычно, халиф двигался с величественной грацией. Темная рида наполовину скрывала искусно изготовленные доспехи из серебра и золота. Эфес шамшира свисал с черного кушака, обвивавшего узкие бедра. Халид казался грозным и отстраненным, будто находясь за тысячу лет, тысячу жизней, тысячу сказок от остальных.

Но Шахразада знала, что это не так.

Она шагнула ему навстречу, заглянула в янтарные глаза и при виде сокрытого в них тепла почувствовала, как сердце воспарило.

Деспина поклонилась повелителю Хорасана и немедленно проследовала к двери в свою комнатку. Джалал небрежно опирался на стену рядом, представляя собой воплощенное равнодушие.

Оба безуспешно попытались сделать вид, что не обращают друг на друга внимания.

Мгновение, когда истинные чувства прорвались на волю, было очень кратким, но Шахразада, ставшая молчаливым тому свидетелем, не переставала удивляться, как остальные могут этого не замечать: легкий поворот тела Джалала в сторону Деспины, которая выразительно склоняла голову набок.

Шахразада понимающе улыбнулась.

Халид дождался, пока дверь в комнату служанки плотно закроется, и тихо прошептал, возрождая воспоминания о прошлой ночи:

– Хорошо ли тебе спалось?

– Да.

– Рад это слышать.

– Благодарю за подарки. Они идеальны.

– Значит, подходят тебе, – улыбнулся Халид. Шахразада изогнула тонкую бровь. Тогда он добавил: – Я приготовил еще кое-что.

– Что?

– Дай руку.

– Любую?

Халид кивнул, а когда Шахразада протянула правую кисть, надел на средний палец полоску из тусклого золота.

Перстень казался близнецом кольца самого халифа и нес его символ: две скрещенные сабли. Символ рода аль-Рашидов.

Ее символ как жены правителя Хорасана.

– Ты примешь его? Это…

– Лучший подарок из всех возможных, – перебила его Шахразада, и их взгляды встретились.

Улыбка Халида могла бы затмить само солнце.

За порогом группа воинов нетерпеливо зашевелилась.

– Мой повелитель? – вклинился в беседу Джалал и бросил виноватый взгляд на девушку. – Пора выдвигаться.

Халид молча кивнул, давая понять, что услышал капитана.

– Куда вы направляетесь? – спросила Шахразада, наморщив лоб.

– На границе Хорасана и Парфии под неизвестным знаменем собирается небольшое войско. Эмиры ближайших районов нервничают и желают обсудить стратегию, на случай если ситуация накалится.

– Ясно, – она нахмурилась. – И надолго вы планируете там задержаться?

– На две, может быть, три недели.

– Понимаю, – кивнула Шахразада и прикусила щеку изнутри, чтобы не сказать лишнего.

– Значит, до встречи через две недели, – снова улыбаясь, произнес Халид.

– Не три?

– Не три.

– Отлично.

– И вновь, очень рад это слышать, – сообщил он, не отрывая от Шахразады внимательного взгляда.

– Лучше будь осторожен. И возвращайся невредимым, – сказала она, а затем добавила уже тише: – Иначе познаешь мой гнев: я встречу тебя угощением из инжира.

– Моя госпожа.

От Шахразады не укрылся блеск веселья, промелькнувший в золотых глазах Халида, когда он поклонился, поднеся кончики пальцев вначале ко лбу, затем к сердцу.

Уважение. И любовь.

Когда халиф направился к дверям, Шахразаду охватило разочарование.

Это было не то прощание, которого она ждала.

– Халид?

Он обернулся.

Шахразада подбежала к возлюбленному, схватила за ткань риды и заставила наклониться, чтобы поцеловать.

На секунду Халид застыл, но потом обнял жену за талию и притянул к себе.

Воины в коридоре смущенно переминались с ноги на ногу, звеня оружием и доспехами. Раздался тихий смех Джалала.

Шахразаду все это ни капли не волновало.

Потому что этот поцелуй скреплял решение. Подтверждал взаимопонимание.

Объявлял о браке без притворства. О любви без скрытых намерений.

– Я вернусь через десять дней, – выдохнул Халид, не убирая ладони со спины Шахразады.

– Обещаешь? – спросила она, сильнее сжимая в кулаке ткань накидки.