– Когда? Кто мог знать, что Райан сделает тебе такое предложение? В Оливерасе уже сотню лет не было защитника королевы.

– Потому что большинство из них были убиты, – отметил Биттор. – Никто не хочет браться за подобную работу.

– Я помню книгу в библиотеке моего дедушки, – с задумчивым лицом произнесла Лина. – Про защитника королевы Изабеллы. Он убил фаворитку короля, потому что того пожелала королева. Кажется, его обезглавили.

Биттор рассеянно спросил:

– А его лошадь не обезглавили?

– Точно! – Лина щелкнула пальцами и указала на Биттора. – Я забыла! Его лошадь тоже убили, и обе головы повесили на пики рядом с замком.

Биттор присвистнул. Кас поднял руку и коснулся тонкой кожи на своем горле.

– А еще защитник был у королевы Софии, – продолжила Лина. – Он совершил ошибку, влюбившись в королеву. Король, понятно почему, не особо этому обрадовался.

– Такого тут не будет, – решительно заявил Кас.

Биттор спросил:

– Он тоже попал на пику?

– Нет. Его кастрировали.

Кас с Биттором ошарашенно переглянулись и выпрямили спины.

– Были и другие, – сказала Лина. – Мне придется вернуться и посмотреть. Я уверена, Райан забыл, что это проклятая должность, когда предложил ее тебе. В конце концов, та ночь была ужасна.

Биттор покосился на Каса. Он с сомнением произнес:

– Может, вам больше повезет.

Обезглавливание. Кастрация. Пики. Касу оставалось только надеяться.

* * *

На четвертый день они доехали до Грегории. В прежде шумном университетском городке теперь было очень тихо. Больше половины населения погибло, сказала им Лина, когда они проезжали через городские ворота.

Они нашли госпиталь возле Оливеранского университета – он был построен для нужд молодых ученых и их учителей. Вырезанная над дверями надпись обещала оказание медицинской помощи больным, бедным, старым и немощным. За ними открывался большой просторный зал с изысканными арками и высокими окнами. Вдоль стен стояли кровати, застеленные белоснежными простынями. Большинство из них пустовали. Их впустила медсестра, а потом отправилась искать руководительницу – сестру Рослин.

Госпиталь в Брисе выглядел и пах совсем иначе. Кас помнил, как очнулся на грязном тюфяке в углу. Даже у счастливчиков, лежавших на кроватях, не было простыней. Камни были покрыты кровью и кое-чем похуже. А еще плач по покойникам. Это было невыразимо. Кас уставился в прошлое, не заметив, что пришла сестра Рослин, пока Лина не дернула его за рукав.

Сестра Рослин оказалась не так полезна, как они надеялись.

– Я приехала десять месяцев назад, – пояснила бодрая опрятная женщина, возрастом ненамного старше Вентилласа. Ее одежда была ярко-желтой, как яичный желток. А головной убор – королевского синего цвета. Он был коротким и заостренным, подвязанным лентой под подбородком. – Меня здесь не было, когда приняли леди Мари. И здесь все было совсем по-другому. Все койки – заняты. Пациенты на полу. Такое же количество мертвых за дверями – их некому было хоронить. Мы потеряли большую часть работников. Медсестер, докторов, санитаров. Поэтому меня сюда и прислали.

Тогда отличий от госпиталя в Брисе было не так уж и много. Разочарованный, Кас спросил:

– А прежняя старшая медсестра умерла?

– Не медсестра. Госпиталем заведовал доктор. Он не умер. Он… ушел.

– А почему он ушел? – спросила Лина. – Когда?

– Его уже не было, когда я приехала. Так что не могу назвать причину. – Выражение лица сестры Рослин отчетливо говорило, что она, скорее, не хочет.

Кас попытался выбрать другую тактику.

– А вы ведете запись пациентов?

– Да, конечно. – Сестра Рослин, кажется, испытала облегчение от смены темы разговора. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Она повела их по проходу мимо коек и медсестер. Все они были одеты одинаково. Желтая одежда и заостренные синие головные уборы. Одна медсестра наклонилась, чтобы поднять с пола горшок. Поднявшись, она заметила посетителей и посмотрела, как они подходят, пока ее внимание не отвлек один из пациентов.

Биттор, едва шевеля губами, произнес:

– Она посмотрела так, будто вас узнала. Вы с ней знакомы?

Кас покрутил головой. Он никогда ее прежде не видел.

Сестра Рослин привела их в маленький альков со столом и полками. Она достала с полки учетный журнал и положила на стол.

– Раньше записи велись скрупулезно. Видите?

Они столпились вокруг. Сестра Рослин открыла страницу с датами незадолго до начала чумы. Записи были аккуратными, со множеством полезной информации: именами пациентов, где они живут, природой недугов, назначениями доктора. Возле каждой записи была указана оплаченная сумма, а также дата, когда пациент покинул госпиталь.

Когда сестра Рослин перевернула несколько страниц, Кас сразу увидел разницу. Записи стали не такими подробными. Иногда это было одно лишь имя. Вскоре пропали и имена. На их месте были лишь числовые отметки – спешно нацарапанные, частично размазанные, неаккуратные.

Кас произнес:

– Одна отметка – один пациент.

– Да, – тихо подтвердила сестра Рослин. – Как я уже сказала, госпиталь был переполнен.

Биттор отодвинулся, прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди, наблюдая, как сестры в желтой униформе ухаживают за пациентами.

– Сестра, – сказала Лина. – А здесь остался кто-нибудь, кто работал тогда? Тот, кто может помнить?

Сестра Рослин с задумчивым взглядом повернулась к остальным медсестрам.

– Сестра Иветт была здесь. Одну минуту.

Как только она отошла достаточно далеко, чтобы не слышать, Кас спросил:

– Что она недоговаривает о том докторе?

– Не знаю, – ответила Лина. – Но этот госпиталь получает королевское жалованье. Он богатый. Из тех, кто здесь работает, вряд ли кто-то захочет добровольно уйти.

– От этого места у меня кровь стынет в жилах, – сказал Биттор.

Сестра Рослин вернулась с медсестрой, которая несколько минут с любопытством их разглядывала. Та, что стояла с горшком. Ее звали сестра Иветт. Она, вероятно, была старше Каса лишь на пару лет. В ней не осталось и капли той живости, которой отличалась ее начальница. Она была скромной, с тихим голосом – той доброй медсестрой, о которой мог только мечтать каждый, кто оказывался в госпитале.

Лина ее опросила. Она описала леди Мари так, как та должна была выглядеть год назад, а не так, какой ее увидел Кас. Миловидная молодая женщина, богато одетая, разговаривавшая с брисанским акцентом. Не припоминает ли сестра Иветт кого-нибудь, подходившего под описание?

– Это было ужасное время, – сестра Иветт осеклась. Она опустила глаза, губы ее дрожали. – Мне очень жаль. Я ее не помню.

– Ее должен был привести лорд Вентиллас, – сказала Лина. – Командующий королевской армией. Такого человека сложно забыть.

– Я его не видела.

– Правда? – с улыбкой спросила Лина. – Тогда как вы объясните это? – Шею сестры Иветт обвивал едва заметный кожаный шнурок. Лина протянула руку и резко дернула, вытащив кулон. Нет, не кулон. Золотую монету с отверстием, через которое был протянут шнурок.

– Леди Аналина! – возмутилась сестра Рослин. – У вас нет никакого права…

Кас потерял терпение.

– Эта монета была свадебным подарком королю. Одной из многих. Их оставили с леди Мари – они были вшиты в подол ее платья. Как вы объясните, что одна из них оказалась у вас, сестра Иветт?

Сестра Рослин, растерявшись, молчала. Молодая медсестра обхватила монету ладонью, выдернув ее у Лины из руки.

Лина шагнула к ней, ее голос звучал резко.

– Королева Джехан оставила здесь свою подругу. Что с ней произошло?

Сестра Иветт оглянулась, но Биттор заслонил собой вход в альков, преградив ей дорогу. Когда она снова повернулась, ее лицо исказила злобная гримаса.

– Она мне не королева. Пусть ее леди гниет вместе со всеми остальными, мне плевать. Брисанская грязь.

– Сестра Иветт! – воскликнула шокированная сестра Рослин.

Кас сказал:

– Мы непременно сообщим королю Райану, что вы думаете о его королеве. Леди задала вам вопрос. Отвечайте сейчас же.

При упоминании короля сестра Рослин побледнела. Впасть в королевскую немилость означало для госпиталя ужасные вещи. Она схватила сестру Иветт за локоть так крепко, что та поморщилась.

Сестра Иветт высвободила и потерла руку.

– Они пришли во время бури. Ее принес солдат. – Она бросила мрачный взгляд на Каса. – Он был похож на вас.

– Мой брат, – объяснил Кас сестре Рослин.

– Он попросил ему присылать о ней вести. Умрет она или не умрет, он заплатил, чтобы о ней заботились. Я не знала о монетах у нее в платье, – добавила в свою защиту сестра Иветт. Сестра Рослин слушала с гневным выражением лица.

Как и Лина.

– И? Вы о ней заботились?

– Делать было особо нечего. Она была такой же, как и все остальные. – Сестра Иветт отвела взгляд. Кас уловил в ее глазах мимолетный проблеск стыда. – Однажды вечером пришел доктор. Он ее забрал.

Губы сестры Рослин приоткрылись. Но она не издала ни звука. Кас пытался понять.

– Доктор, который здесь работал?

Сестра Рослин неохотно ответила:

– Прежде чем я приехала в Грегорию, этим госпиталем управлял доктор по имени Сауло. Пока не обнаружилось, что он… делал с пациентами всякое.

Биттор обеспокоенно спросил:

– Какое такое «всякое»?

– Эксперименты. Опыты. Хирургия, – ответила сестра Рослин. – Опыты, не связанные с их недугами. Одна из сестер донесла на него, но его, похоже, предупредили. – Она бросила на сестру Иветт обвиняющий взгляд. – Потому что он исчез до того, как прибыли стражники. Меня послали ему на замену.