Кас повернулся к сестре Иветт.
– Что значит, он ее забрал? Он вам заплатил? – молчание стало ее ответом. Он недоверчиво спросил: – Вы
– Она уже почти умерла, – возразила сестра Иветт.
– Это значит, что она еще была жива, – негодовала Лина. – Когда он отдал вам эту монету?
Сестра Иветт спрятала кулон.
– Он иногда приходил, очень поздно. Забирал других. Медсестры, которые работали в те часы… он был добр к нам. – Она не взглянула на сестру Рослин – та же смотрела на нее с отвращением. – В ту ночь он заплатил мне этим.
«Других», – подумал Кас. А потом спросил:
– Когда вы в последний раз его видели?
– Несколько месяцев назад. Он никогда раньше так надолго не пропадал.
– Куда он их забирал? Где он живет? Вы знаете?
Сестра Иветт наконец посмотрела ему в глаза. У нее потекли слезы.
– У него дом на холмах. Недалеко отсюда.
26
26
Сестра Рослин ехала на старой кляче, хрипевшей и шаркающей ногами, тем самым задерживая всю компанию. Сестра настояла на том, чтобы их сопровождать. Посрамленная сестра Иветт ехала с Биттором. Она проплакала всю дорогу. Биттору же пришлось мириться с ее заостренным чепчиком, что то и дело тыкался ему в нос и заслонял обзор. При любых других обстоятельствах от этого зрелища Лина бы засмеялась. Но сейчас от ее обычно хорошего настроения не осталось и следа. Она ехала рядом с Касом, каждым дюймом своего тела излучая гнев.
Грегория осталась позади, они выехали на холмы. Наконец, сестра Иветт указала на осыпающуюся каменную стену, заросшую плющом. Сдвинув их в сторону, Кас обнаружил проход там, где прежде, видимо, были ворота. От стены вела грязная тропка, доходившая до коттеджа. Белый камень, соломенная крыша. Кас с первого взгляда понял, что они опоздали. Из трубы не поднимался дым, хотя день выдался холодным. Передняя дверь была распахнута. Когда они подъехали ближе, из коттеджа выскочили две генеты и взобрались на дерево – их заостренные мордочки и пятнистые шубки скрылись в листве.
Кас спросил сестру Иветт:
– Здесь кто-нибудь еще живет?
– Нет, – пробормотала она.
– Семья? Слуги?
– Никто.
Они привязали лошадей к столбу ограды. Кас снял со спины булаву, Биттор поднял меч. Приготовив оружие, они вошли в коттедж. Лина следовала за ними по пятам. Даже с открытой дверью запах был невыносим.
– Фу! – Лина закрыла ладонью рот и нос.
Для Биттора это тоже было слишком. Сестры вошли последними. Он отшатнулся к ним, после чего все содержимое его желудка оказалось на крыльце.
На полу лежал мертвый мужчина. Глаза подернуты пеленой. Невидящий взор устремлен на балки. Поверх туники и брюк – кожаный фартук. Тот, кто его заколол, проткнув кожу фартука, оставил кинжал, пробивший ему грудь. Позади него стоял стол. Кас мог бы легко принять его за обеденный стол, если бы с углов не свисали цепи. Сестра Рослин перекрестилась.
Кас спросил сестру Иветт:
– Это он?
– Да. – Взгляд сестры Иветт был прикован к доктору. При виде него она перестала плакать.
Лина проговорила сквозь пальцы:
– Как давно он?..
– Несколько месяцев? Я не уверен. – Кас оглядел помещение. Одиночная комната с низкими балками и ступенями в углу, ведущими вниз. На окнах приколочена темная ткань. Свет попадал лишь из открытой двери. На полках, занимающих всю стену, сотни банок. Большие, маленькие. Внутри них – ужасные вещи, плавающие в густой мутной жидкости.
Кас подошел ближе, испытывая одновременно любопытство и отвращение. В архивах Пальмерина хранились все виды книг и рукописей. Он провел много часов, разглядывая медицинские трактаты, ведь что могло быть более интригующим для подростка, чем рисунки частей тела и человеческих органов?
В банках плавали сердца и почки. Человеческие головы с белыми невидящими глазами. Кисть руки. Пара стоп. Доктор не ограничивал себя людьми, понял Кас, когда увидел банку с котенком рыси. Здесь были мыши, черепахи, утки, генеты. Но в одной банке, ближе к концу ряда, он увидел то, что не узнал.
Лина встала рядом с ним. Она схватила его за рукав и прошептала:
– Что это?
Сестра Рослин тоже подошла к ним и всмотрелась в банку. А потом с воплем отшатнулась.
Лина потянулась к ней, встревожившись:
– Сестра?
Потрясенная сестра Рослин произнесла:
– Это женское… чрево.
* * *
Биттор так и не смог войти в коттедж. Он попытался снова, и Лина показала ему чрево. Он бросился прочь. На этот раз его не было видно, но звуки рвоты ни с чем не спутаешь. Солдат, так болезненно, остро реагировавший на трупы и расчлененные тела. Кас все больше удивлялся его решению вступить в армию.
Сестра Рослин после нескольких мгновений, проведенных с разинутым ртом возле полок, развернулась к сестре Иветт с яростью на лице. Она дважды ударила молодую медсестру по лицу.
– Ну ты и дрянь! Змеиное отродье! – Прежде чем Кас схватил ее за руку и вывел из коттеджа. Лина вытащила воющую сестру Иветт.
Биттор сидел на земле рядом с лошадьми. Кас подтолкнул к нему сестру Рослин.
– Надо их разделить. А то она ее убьет.
– Ладно. – Биттор вытер рот рукавом. – Что угодно, лишь бы туда не возвращаться.
Сестра Иветт съежилась рядом с ним, рыдая в ладони. Сестра Рослин отошла от них и встала под деревом спиной к ним.
Кас повернулся к Лине.
– Останься с ними. Я хочу тут осмотреться.
Лина не стала с ним спорить. Бросив на сестру Иветт недобрый взгляд, она просто развернулась и снова вошла в коттедж, не оставив Касу иного выбора, кроме как последовать за ней.
* * *
Кас обошел вокруг доктора и осмотрел цепи на столе. Железные наручники были покрыты ржавчиной, а еще кровью, почерневшей от времени. Его разум отстранился от ужасов, что происходили в этой комнате.
Глаза Лины наполнились слезами. Кас понял, что дело не только в невыносимой вони.
– Он держал ее здесь, – сказала она. – Причинял ей боль. Все это время.
– Да.
Лина бросила взгляд на чрево. Поежилась.
– Может, это не ее. – А потом: – Что я говорю? Даже если это не от леди Мари, то от кого-то еще. – Она с омерзением посмотрела на доктора и тихо произнесла: – Я хочу сжечь этот дом дотла.
Наручники напомнили Касу о временах, когда он и сам был в плену. О кандалах, об избиениях. Тогда он на время обезумел и теперь подозревал, что его страдания все же не были столь ужасными, как те, что пришлись на долю леди Мари. Он сказал:
– Тогда давай его сожжем.
Они встретились взглядами над столом, и Лина увидела, что он и вправду готов это сделать. Она медленно кивнула.
– Тогда давай его сожжем.
С улицы все еще доносились рыдания, а потом раздраженный голос Биттора заявил:
– Ой, завязывай уже! Если кто-то и должен тут плакать, так это я.
Кас нашел валяющуюся на полу свечу.
– Но сначала, – он указал на лестницу, – давай посмотрим, что внизу.
* * *
В подвальной комнате не оказалось ни тел, ни банок. Там были кровать, стул и стол, заваленный книгами и пергаментом. У изножья кровати стоял сундук.
А еще там были цепи.
Три комплекта, прикованные к разным стенам. Леди Мари была здесь не единственной пленницей. Сестра Иветт отправляла и других.
Кас поставил свечу на стол рядом со связкой ключей. Для наручников, догадался он. Свеча была из дешевого жира. Свет от нее был скудным и желтым, она сильно дымила.
Лина пнула цепи, и те загремели.
– С чего мне начать?
– С сундука? – предложил Кас. – А я проверю тут.
Кас просмотрел медицинские книги и анатомические наброски, но не нашел ничего, что рассказало бы ему, куда могла отправиться отсюда леди Мари. Разочарованный, он заглянул под стол и, на всякий случай, проверил под стулом. Лина обнаружила список имущества, что был спрятан за колесом кареты, вспомнил он. Но Кас ничего не нашел.
– Смотри! – Лина опустилась на колени перед открытым сундуком. Кас присел на корточки рядом с ней. Она держала в руках платье, что когда-то было роскошным – из голубого шелка, отороченного черным кружевом.
– Пуговиц нет, – сказал он, заметив дырки.
– На таком платье они были бы серебряными или с эмалью. Может, даже жемчужными. Их можно было легко продать.
– Думаешь, это леди Мари? – Он оглядел три комплекта цепей. Платье могло принадлежать и кому-то другому.
– Дай-ка посмотреть. – Платье зашуршало: Лина вывернула его наизнанку. – Да! Смотри, вот тут подкладка разорвана. Здесь они спрятали монеты.
– А это что? – На полу сверкнул какой-то предмет, в узкой щели между сундуком и кроватью. Кас поднял его. Квадратная коробочка, отлитая из золота, легла ему в ладонь.
– Это же кулон с портретом! – воскликнула Лина.
У матери Каса тоже был такой кулон. На внутренней стороне его крышки был нарисован портрет отца Каса. А еще внутри кулона хранились локоны волос каждого из сыновей, состриженные, когда они были еще младенцами.
Кас открыл защелку. И поднес кулон к потрескивавшей свече. Он едва услышал, как Лина охнула, – таким громким было жужжание у него в голове.
На внутренней стороне крышки был нарисован портрет. Это была молодая женщина. Она не улыбалась, но казалась очень милой. При ней были все придворные атрибуты: белое платье, накидка, корона, скипетр. Под портретом виднелась гравировка: «Райану, моему мужу, моему королю. Честь, вера, преданность». И подпись: «Джехан из Брисы».
Вот только женщина, смотревшая на них, была не тем человеком, которого Кас знал как королеву Джехан. Это была лучница, пустившая стрелу через озеро. Кас пытался догнать ее на улицах Пальмерина. Женщина с этого портрета разговаривала с ним у костра, после того как отравила невинного мальчика и няню, что ее вырастила.