— Он должен знать, кого винить, — сказал я и аккуратно опустил артефакт на его грудь.

— Мама никогда не простит…

— Я возьму вину на себя. Скажешь, что я хотел его убить.

— Спасибо, Эйдглен… — прошептала она.

Элкатар вздохнул. Резко. Как дроу, тонущий в глубокой воде, вдруг вырвавшийся на поверхность.

Я отступил на шаг.

Лира вскрикнула, бросившись к нему.

— Элкэ… — шептала она, касаясь его лица. — Элкэ, ты слышишь меня?

Элкатар открыл глаза. Мутный взгляд. Сначала на неё. Потом — на меня.

И в ту же секунду напрягся. Его знаки истинности на руке еще мерцали, но сознание уже вернулось.

— Где она? — спросил Элкатар. Его голос был ледяным.

— В безопасности, — прошептала Лирафей. — В Академии.

Он поднялся. Медленно. Как будто тело отказывалось слушаться, но ярость держала его на ногах.

— Вы стерли её память, Лирафей, — его голос стал металлическим.

Он имел право злиться. Но…

— Полегче, Элкэ. Обидишь сестру — станешь иметь дело со мной, — сказал я тихо.

— Не вмешивайся, червь, — прорычал он.

— Когда всё узнаешь — сам попросишь прощения. Скажи ему, Лира.

— Я… я не могу.

— Тогда скажу я: твоя мать убила рабыню, которую любил твой отец.