И хоть Кеннет уже и не испытывает ненависти к пиратам, всё же он не может избавиться от старых привычек. Говорить о пиратах не хочется даже шёпотом. Слишком уж он любил сестру, чтобы забыть причинённую ей боль. А ведь Валерия невероятно похожа на Энни – только сейчас к нему приходит осознание сего упрямого факта. Такая же добрая, светлая и искренняя в чувствах и выражениях, осторожная рядом с теми, кого не знает, и открытая с друзьями, готовая защищать всеми силами, даже если этих сил недостаточно. Бентлей сдерживает невольную улыбку, переводя взгляд с да Косты на Спаркса, хотя ему этого делать совершенно не хочется.

– Гиблое место – Панама, но, разумеется, имеет крайне важное стратегическое значение для британских колоний.

Бентлей кивает. Спаркс прав. И в его интересах было раньше захватить такую важную позицию. Однако сейчас английскую корону волнует далеко не положение дел в колониях, а исключительно война в Бенгалии. Для него это тоже должно стать приоритетным. Но Кеннет видит проблемы и пробелы и здесь, на Карибах. Быть может, в колониях в Америке дела идут намного лучше.

– Через сколько мы сможем сойти на берег, квартирмейстер? – Назначить Оливера на эту должность было не самым лучшим решением Бентлея, и хоть Спаркс справляется со своими обязанностями с должной обстоятельностью, его стало слишком много: ежедневный отчёт о продовольствии, о состоянии единиц скота, о пройденном пути и состоянии экипажа. Спаркс почти в своей стихии – следить за всеми и каждым сразу.

– Через пару часов, лорд Кеннет. И я уже подготовил обращение к отцу мисс Валерии на испанском от вашего имени. Не желаете ознакомиться с содержанием? Полагаю…

– Да, я бы посмотрел, что вы там написали.

Кеннет не говорит по-испански. Несколько слов знает, но связать их в предложение для него на грани невозможного. Он всегда считал ниже своего достоинства изучение любого языка кроме родного. И если на французской речи настояла мода, то знание испанского никогда не было для него чем-то необходимым и важным. А ведь теперь ему нужно будет предстать перед чужим отцом, не имея возможности рассказать историю, произошедшую с Валерией за год.

Раскрыв неизменную кожаную папку, Спаркс достаёт несколько листов, исписанных торопливым, убористым почерком – письмо на английском, и протягивает Бентлею. Лорд Кеннет берёт их в руки, пробегается взглядом по тексту. Спаркс не утратил навыка писать лаконично и исключительно по делу, но Бентлей рассчитывает на светскую беседу с отцом да Косты, а значит, сухой рапорт ему не нужен. Небрежно Бентлей возвращает листы Спарксу.