– Вы сможете передать всё, что скажу я? Переводить на испанский в соответствии с моей речью? – Кеннет знает, что сможет. Если бы Спаркс не знал несколько языков и не умел переводить на родной для Кеннета английский, он бы не взял его на службу. Тогда ему это было важно.

– Да, сэр.

– Тогда не нужно заготовленной речи. – Бентлей заводит руки за спину, сцепляет их в замок и направляется прочь с капитанского мостика. Идёт прямиком к носу судна, чтобы взглянуть на берег впереди.

Швартовка заставляет Кеннета понервничать. Хоть они подняли над палубой испанский флаг, английская речь, выкрики и свист никак не скрыть. Как бы он ни старался договориться и провести швартовку спокойно, солдаты словно ищут повод друг с другом переругаться. Валерия крутится на палубе, и в любой момент её могут задеть, зацепить или уронить, а то и вовсе сбить с ног и ударить. Кеннет тревожно следит за ней, как за фарфоровой вазой, которую поставили рядом с трюмо в не самой свободной бальной зале.

Но всё заканчивается благополучно, трап спускают с борта, и лорд Кеннет торопится подойти к Валерии. Он подставляет ей свой локоть, пока девушка в суматохе выискивает глазами капитана, а сопровождающая её служанка подносит запасные перчатки. Разумеется, никого другого, кроме Джеффри, Валерия не может искать. Один красивый жест – и вот да Коста уже и забыла, что он не самый хороший человек.

– Капитан последним покидает корабль, мисс Валерия. Таков протокол. Хотя Корморэнт явно не тот человек, которому можно доверить финальную проверку перед отправкой на берег, Бентлей не лишает его права почувствовать себя значимым для судна и для всей их экспедиции. – Пойдёмте? Самое время посмотреть на город поближе.

Поблизости из ниоткуда, как назойливая муха, возникает Харон, кутаясь в кожаный плащ. Он скрещивает руки на груди и проскакивает мимо по трапу. Харон не торопится, он явно ждёт их. Кеннет представляет, как через несколько минут он уже будет навязывать своё общество. Можно ли запретить что-то такому существу, как Харон? Бентлей не может назвать его богом – всё же он не всесилен, но он колдун, а пресекать действия колдуна – встретиться вновь с реакцией Морганы, возможно, даже в худшем её проявлении. Кеннет указывает ладонью на трап, Валерия кивает и улыбается, приподнимая лишь уголки губ.

Теперь одним попутчиком на их судне станет меньше, и, если бы Кеннет был скупым человеком, он, несомненно, обрадовался бы такому положению дел. Харон потягивается, щёлкает костяшками и шеей, но отскакивает в сторону, едва только туфли Кеннета касаются причала.