– Господин Харон отправляется с нами?

– Да, давайте уже отправимся и не будем заставлять мисс да Косту ждать.

Будь они в Лондоне, Кеннет с удовольствием нанял бы кеб, чтобы спрятаться и наблюдать за всем со стороны, прикрыв глаза, но он не то что не видит кеба, он не замечает ни лошадей, ни хоть какой-то повозки. Панама не маленький город, и хоть она сильно пострадала добрый век назад от набега валлийского пирата, странно не видеть расцвета колониальной цивилизации в полной её красе. Спаркс, вторя его мыслям, тихо обращается, демонстрируя часы:

– Мне удалось выяснить, что после шести часов вечера городские ворота закрываются. Местные всё ещё вспоминают прошлое и боятся повторения.

– Да, не помешало бы и некоторым другим учитывать досадные оплошности, – деловито заявляет Харон. Он идёт впереди, как проводник, пока Бентлей и Валерия отстают от него на добрых два шага.

Не многие учатся на своих ошибках, и камень брошен, безусловно, в сторону Кеннета. Лорд пропускает фразу мимо ушей, предпочтя вместо словесной баталии присмотреться к местным. Обычные люди, совершенно не отличающиеся ничем от людей в Англии. Переговариваются, шумят, живут и не обращают внимания ни на кого вокруг.

– Расскажите про своего отца, Валерия. Чего нам ожидать от встречи с ним?

– А? – Валерия склоняет голову набок, закусывает нижнюю губу, но быстро одёргивает себя. – Мой отец самый обычный человек. Он, бывает, может вспылить, но у него не такая горячая натура, как у Матео.

– Вашего старшего брата?

– Да, верно. Он такой у нас один, – Валерия крепче обхватывает руку Бентлея. – Отец спокойный, совершенно. А ещё он очень любит таких людей, как вы. Я уже когда-то вам говорила, что вы делец. Смогли бы найти общий язык с моим отцом. В родной Испании он занимался торговлей, снаряжал корабли и отправлял их за кофе, специями и пряностями. Прямо как вы.

Бентлей сдерживает самодовольную ухмылку. Держать у себя несколько десятков ост-индцев[19] совершенно не равно содержанию парочки торговых шхун. Он был молод, когда стал частью компании, и не намерен терять всё, что было на ней заработано. По правде, он гордится этим своим достижением как единственным стоящим. В сущности, только оно и формирует его личность как таковую.

За спиной остаётся широкая триумфальная площадь с несколькими пустующими ротондами[20]. Харон, как самый бесцеремонный, останавливает приятного вида немолодую пару, перебрасывается с ней парой фраз, а затем объявляет, едва те отходят подальше:

– Прямо и вон туда. – Колдун взмахивает рукой. – Там дом, что нам нужен.