Роза ждала ее за ширмой. На столике рядом с ней стоял букет роз, которые нужно было вплести в волосы. Шипы аккуратно удалили, а стебли закрутили, чтобы распустить лепестки. Роза накрасила губы карминно-красным. Она выглядела элегантно даже в тонком халате. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что ее оливковая кожа не обладает привычным блеском. Под румянами, нанесенными на щеки, лицо было бледным, словно восковым.

– Доброе утро, – сказала Нив, но ее голос звучал хрипло.

– И правда доброе, – рассеянно отозвалась Роза. – Ну что, приступим?

Нив осторожно распаковала платье. Длинный шлейф юбки разлился по полу, словно ручеек темной воды. Роза осмотрела его с нескрываемым восторгом. Нив так быстро, как только могла, зашнуровала корсаж инфанты. Конечно, она не менее трех раз споткнулась о подол и чуть не вырвала пару-тройку пуговиц. Когда последняя из пуговиц была застегнута у основания шеи Розы, Нив взобралась на шаткий табурет, чтобы водрузить вуаль на ее голову, как корону. Она поправила драпировку ткани, а затем закрепила. Вуаль струилась по спине инфанты и расстилалась по полу, демонстрируя сложнейшие кружева.

– Вот так, – Нив сделала шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой, – вы готовы.

Роза стояла перед зеркалом. Заключенная в огромную золотую раму, она выглядела как портрет, написанный маслом, или выглядела бы, если бы не очень необычное выражение ее лица. Она потянула носом, словно попробовала что-то очень горькое.

– Какая у тебя необычная магия. Я испытываю много различных чувств, – сказала она с отвращением и благоговением. – Так вот что творится у тебя в голове? Неудивительно, что ты все время так занята.

Признаться, чары в платье были очень сильными. Наряд наполнял Розу тоской по всему тому, что могло бы быть, и печалью по всему тому, что она не успела сделать. Задним умом Нив понимала, что, возможно, не стоило заканчивать работу над ним сразу после того, как Кит ее отверг. Это так неуместно на свадьбе, но, по крайней мере, соответствовало элегантной торжественности платья. Роза напоминала богиню ночи.

– Простите, – смущенно сказала Нив, – я, наверное, увлеклась. Стоит ли мне…

– Нет. Ничего не меняй. Все ровно так, как я хотела.

– В церкви точно ни у кого не останется сухих глаз, – добавила Нив.

Роза уставилась на свое отражение, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону:

– Я почти чувствую себя невестой.

Сердце Нив болезненно сжалось.

– Я рада. Вы прекрасно выглядите.

Только тогда, когда голос дрогнул, а в горле заклокотало, она поняла, что уже плачет. Роза выглядела совершенно растерянной, даже встревоженной. Затем с серьезным видом она отодвинула ширму и обратилась к лакею, притаившемуся у двери: