– Я убью его, – просто ответил я. Огарёк встрепенулся и кинул на меня недоверчивый взгляд. Я кивнул ему. – Убью, но не сейчас.

– Неужели это степняцкий тхен? – воскликнула Ивель.

– Он самый.

– Тхена будут искать его люди, – заметил Трегор. – Они расскажут, что видели его здесь.

– Те, кто бежал ночью, расскажут, что тхена схватили нави. – Я ухмыльнулся против воли. – Не лучшая ли это молва для того, чтобы посеять среди степняков страх перед Княжествами?

Трегор задумчиво улыбнулся.

– Да, если уж их не испугали нечистецы, то нави нас самих заставили нервничать. Должно быть, вчерашние налётчики в ужасе.

Алдар застонал и открыл глаза. Я наблюдал за ним с хищным интересом: смаковал каждый измученный вдох, почти с лаской рассматривал рассечённую бровь и заплывший глаз. Взгляд Алдара заметался по помещению и застыл, узнав меня. Я верил в то, что такой хитроумный человек, как тхен, сразу поймёт, что к чему. Не просчитался.

Тхен хрипло и отрывисто засмеялся. К своей чести, он не стал делать глупостей, даже не дёрнулся в попытке скрыть неприглядное одеяние или выхватить оружие.

– Ну, здравствуй, сиротский князь, – прохрипел он и утёр кровь, выступившую на губах. Я снисходительно кивнул.

– Раздел меня, чтобы я тоже ощутил себя нищим? Чтобы мы, наконец, стали ровней? – продолжил тхен.

– На твоём месте я бы придержал остроты. Ты не в том положении, Алдар.

– Это лишь на короткое время, – хмыкнул он.

Огарёк медленно отошёл от окна и шагнул к постели. Я наблюдал за ним, за его плавными, осторожными движениями – так зверь крадётся к поверженному врагу и вынюхивает, ушла ли опасность.

Алдар, несомненно, сразу узнал Огарька. На лице тхена изумление смешалось с чистым, истовым страхом, и я испытал прилив гордости: за Огарька, который проявил недюжинное самообладание и мужество, и за Ивель, которая смогла наворожить глаза моему соколу.

– Превеликое небо, что это ещё такое?!

– Удивлён? – оскалился Огарёк.

Я отодвинул его, чтобы он не сделал ничего тхену раньше времени. За моей спиной Ивель фыркнула: так, как не подобает благовоспитанной девушке.

Тхен пришёл в ужасающее состояние: быть может, удар по голове и сражение с навями без того пошатнули его душевный покой, а Огарёк со своими невесть откуда взявшимися глазами ещё усугубил.

– Но я ведь… своими руками… своими глазами…