Ивель быстро проверяла, в порядке ли её одежда и причёска, а я в пару шагов подскочил к выходу и отворил дверь. По лицу Трегора мне сразу стало ясно, что за короткое время, что мы с ворожеей провели наедине, произошло что-то скверное.
– Степняки в городе, Лерис.
Мы с Ивель обменялись быстрыми взглядами, и будто в подтверждение Трегоровых слов снаружи раздался клич, совсем не похожий на завывания навей. Я кинулся к окну, грубо оттолкнул Ивель и замер, вглядываясь.
Моё дыхание оставляло на стекле мутные разводы, и мне почти ничего не удавалось разглядеть. Ругнувшись, я бросился к выходу.
– Что ты задумал? – крикнул мне Трегор.
– Своими глазами хочу увидеть, – ответил я и сбежал вниз по лестнице, на ходу чуть не столкнувшись с Огарьком.
Мы оказались на пороге кабака все вчетвером: Огарёк тут же пошёл за мной следом, а скоро Ивель с Трегором спустились к нам. Наверное, мы были единственными, кто хотел оказаться на улице в тот вечер.
Вокруг кабака кружились вихри от навей, зато дальше мелькали силуэты, совершенно точно принадлежащие живым. Степняки на своих быстрых приземистых конях сновали между дворов, уводили скот и с зычным смехом бросали факелы в сараи с сеном. Деревня быстро превращалась едва ли не в самое страшное место во всех Княжествах.
– Что же, и нави их не берут? – Ивель с недовольным видом скрестила руки на груди.
– И правда, – нахмурился Огарёк. – Не видят? Не боятся?
– Проклятые сволочи, – прорычал я. К воям навей и кличам степняков прибавились крики и плач – это страдали мои люди, поверившие в своего князя, а князь стоял в чужом облике у кабака и ничем не мог им помочь.
Всё же степняки не приближались к кабаку – я подумал, что, быть может, они наблюдали за навями и поняли, что те бродят только в определённом месте. А может, они вовсе ничего о них не знали и теперь просто избегали улицы, на которой что-то выло и вьюжило.
– Ты не можешь сделать так, чтобы нави кинулись на степняков? – спросил я Ивель, не поворачиваясь.
– Сперва на Царство, теперь на степняков, – прошипела она. – Нет, князь, к твоему сведению, я вообще не хозяйка им. Это не охотничьи псы. И даже не твой ездовой монф. Но…
Она осеклась, словно задумалась о чём-то. Я пересёк улицу: трое степняков уводили козу с ближнего двора, за ними женщина ползла на коленях, умоляя не грабить, но иноземцы только скалились и грозили ей зажжённым факелом.
Нави мешали мне смотреть, мелькали перед глазами, снова затянули свой тягучий вой: