Лита тоже заглянула вниз.

– Про тебя говорят, – заметила она. – Недовольные какие-то.

– Да уж. – В животе неприятно шевельнулась обида. – Пойдём отсюда.

– Они увидят, что я вхожу во дворец, и сильнее разозлятся.

– Пускай. Скоро поймут, что ошиблись.

Ивлад стиснул зубы. Слова людей впивались в голову острыми иглами. Он помог Лите спуститься с перил и открыл перед ней дверь. Прежде чем зайти следом за девоптицей, он ещё раз обернулся на небо: золотые лучи гасли, но в воздухе будто звенели отголоски звуков девоптичьих голосов. Ивлада обволокло блаженным теплом. Он встряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Как ты себя чувствуешь вдали от леса?

Он закрыл дверь. Лита стояла посреди помещения – небольшого зала для бесед и чаепитий. На потолке распростёрла крылья нарисованная девоптица, но по сравнению с живой выглядела неуклюжей подделкой. Ивлад скромно улыбнулся.

– Лучше, чем в первый раз, – ответила Лита.

– Ты даже не взяла с собой яблок. Уверена, что хочешь остаться?

Лита упрямо кивнула, не сводя взгляд с Ивлада.

– Уверена. В конце концов, ты сможешь вернуть меня к лесу, если понадобится. Я знаю. Ты уже возвращал. Ты пошёл за мной, а я – за тобой.

Лита румянилась и говорила настойчиво, но всё же её голос подрагивал. Ивлад покачал головой. Ох, девоптица! Что же вбила себе в голову?

– Но ты говорила, тебе страшновато входить, – напомнил он.

Лита медленно осмотрелась, задрала голову и усмехнулась, разглядывая нарисованную девоптицу.

– Неправильно нарисовали. Слишком похоже на женщину. Или на нас во время превращения.

К ушам Ивлада прилила кровь. На потолке художник изобразил девоптицу с обнажённой женской грудью, тогда как у настоящих хозяек леса перья начинали расти от ключиц.

– Да уж, дал волю воображению.

– Как Ружан вас принял?

Ивлад развёл руками: