– В бане, где же ещё? – Он нетерпеливо потоптался на месте. – Пошли.

Дара нахмурилась:

– Кто же ходит в баню на ночь глядя? Там анчутки.

– Глупости какие. Разве страшны ведьме анчутки? – Горяй передёрнул плечами и всучил ей в руку мешочек. – На, сама неси.

– Что там?

– Лекарства.

Быстро он прошёл по тёмным ходам княжеского терема вниз, к кухням и клетям, через поруб на улицу и дальше к княжеской бане. Чародей вжимал голову в плечи, оглядывался по сторонам и пару раз останавливался, прислушиваясь к чужим голосам. Дара не почувствовала тревогу, Горяй всегда был странным.

Никто не остановил их на улице, никто не заговорил. Чародея сторонились даже стражники.

От трубы в сумеречное небо тянулся дымок. Внутри бани было жарко натоплено. Рубаха сразу прилипла к спине, и на лбу выступила испарина. Дара прикрыла за собой дверь, а Горяй зажёг свечи на столе.

– Мешок, – он протянул руку.

Чародей разложил на столе пучки трав и склянки с мазями.

– Что-то с тобой случилось из-за проклятия этого твоего Тавруя, – проговорил он. – Как будто он пытался забрать всю твою силу, а ты спрятала её слишком глубоко, чтобы никто не достал. Как в детстве, после того заклятия, что тебя сдерживало. Только на этот раз ты всё сделала сама.

– Ты придумал, как это исправить?

– Пробудить, – поправил Горяй.

Он схватил с лавки ковшик, налил туда воды и принялся крошить травы.

– Почему здесь? В бане?

– Потому что главные силы природы, которые подпитывают каждого чародея, здесь едины. Огонь, вода, тьма, свет, жар, холод. Все духи тянутся сюда. В баню приходят женщины, чтобы родить ребёнка. Здесь омывают покойника, чтобы отправить его в последний путь. В бане все дороги сходятся: и Яви, и Нави.

Он вдруг запнулся в конце своей пламенной речи и бросил коротко:

– Раздевайся.

Дара обхватила себя руками, хотела воскликнуть возмущённо, что не будет, но промолчала, разглядывая взволнованного чародея. Он даже не посмотрел в её сторону и сосредоточился на травах и мазях.