– Правда?

– Думаешь, я не любил твою мать? Она была единственной женщиной, которую…

Они никогда не говорили о ней. Ни разу. Даже когда тело её в тайне увезли из столицы, а Вячко прорыдал несколько дней подряд, отец не пришёл, не сказал ни слова. Вместо этого он приказал Горыне забрать Вячко в его первый поход с дружиной. На год раньше, чем было положено.

– Тогда… ты поймёшь меня?

– Пойму, – отец смотрел прямо перед собой, и это насторожило.

Горькое гадкое чувство прокралось в душу раньше, чем Вячко успел задать свой вопрос.

– Ты разрешишь мне взять её в жёны?

– Разрешу.

У Вячко перехватило дыхание, и он успел ощутить на мгновение, как счастье накрыло с головой, но вдруг заметил, как поджал губы сердитый отец.

* * *

Было уже поздно. Дара расплела короткие волосы, сняла все украшения, кроме деревянного родового оберега, что висел на груди, когда в дверь постучал Горяй.

– Не спишь? В общем… пошли.

– Куда?

Чародей поёжился, помотал головой, пошевелил беззвучно губами, точно продолжал разговор с кем-то в своей голове. Встрепенулся и произнёс всё так же загадочно:

– Есть у меня одна мысль, как тебе помочь. Пошли.

Выходить на люди с распущенными волосами Дара не хотела, но Горяй поторопил её.

– Прикрой чем-нибудь голову. Там всё равно придётся раздеться.

– Зачем?

– Будешь одетой мыться?

– Где мыться?