Маришка поползла в сторону. Завертела головой.

И снова встретилась взглядом с пустыми глазами Насти. И вздрогнула.

«Куда… Куда мне… Скажи-куда-мне-скажи?» – мысленно спросила она у неё. Будто подружка могла знать. Подружка всегда всё знала…

Но пустые Настины глаза лишь наблюдали. Просто таращились, подружка не желала отчего-то помогать.

«ГДЕ КЛЕТКА?!»

Наконец…

«Да… нет… где… вот она!..»

Маришка увидела решётку.

«Да…да… нашла… да!»

Варвара уже вцепилась в тёмные прутья с другой стороны. Варвара сидела в клетке, словно ярмарочная медведица. Лицо перекошено в безумной гримасе. Она вся тряслась, рыдая.

Маришка тупо уставилась на неё. И по шее пробежал холодок.

Варвара не была на себя похожа. Она была не Варварой… она была упырицей, чудищем, серолицей тенью себя. Маришка обернулась – не ошиблась ли она, нужно ли было действительно залезать в клетку?

Позади Терентий замахнулся для нового удара. Маришка кинулась в клетку и захлопнула за собою створку. Отползла к стене.

«Клетка защитит? Спасёт меня?»

Глухой мокрый удар. И больше никаких звуков.

Маришка вцепилась в решётку. Таращилась сквозь неё в комнату. И не видела ничего.

«Мама… – почему-то завертелось в голове. – Я хочу к маме. Мама». Она уже давно не звала маму. Никто из них не звал. Никаких мам никогда у них не было, они давно это усвоили, так почему же сейчас Ковальчик так сильно хотела, чтобы…

Перед глазами всё плыло и качалось. Плыло и качалось. И в голове не было ни одной мысли. Нет-нет. Только пустота.