– С-снотворное, – проскрипела кухарка. – Анфиса велела подлить его в-вашему… Якову. Но я не стала. Я… я ведь давно заметила, что Терентий и… Давно заметила, да всё никак не могла в это поверить.

– Что они делали с ними? – прошипел цыган. – Что они делали с теми, кому не давали яд?

– Я не знаю, право… Я не хотела в это верить. Да Катька как-то видала, а я всё не слушала её, дура… Мы-то ведь не хотели, помилуй, видят Всевышние, мы же люди подневольные… А снотворное…

Ей повезло не закончить мысль. Не произнести вслух это «милосердно», что так и отразилось на её лице.

Нож в Володиных пальцах дрогнул. Гнев ошпарил всё тело. От пота защипало кожу над верхней губой.

Ему хотелось всадить лезвие в её глазницу – по самую рукоять. Но вместо этого он сглотнул, на долю мгновения прикрыл глаза, и спросил:

– Где припасы?

Кухарка смолчала. Она замерла в какой-то паре шагов от него. Серый ночной свет выхватывал жёлтые пятна на старухином переднике.

– Где они? – процедил приютский.

– Помилуйте, какие припасы…

– Что вы ели?! – он резко шагнул к ней, и домоприслужница отшатнулась.

У него за спиной под весом Варвары скрипнули половицы.

– Так ведь… – пробубнила стряпуха.

– Клянусь вашими Всевышними и проклятым Единым Богом, тварь, я сию же секунду всажу этот нож промеж твоих зенок, ежели ты…

– В кладовке, – быстро ответила она, не сводя с его руки круглых водянистых глаз. – Там вот… подле чёрного хода.

– Варвара, – приютский кивнул в сторону. – Глянь-ка. Если ты думаешь водить нас за нос, Навье отродье…

– Нет-нет, милок. Полно тебе. Да только там совсем и немного…

Половицы повизгивали под Варвариными ногами. Она хромала, подволакивала ногу. Володя в очередной раз подумал, что без доктора долго та не протянет. Станет обузой, коли надобно будет быстро бежать.