– Госпожа, – промурлыкал в какой-то момент рыжий кот, когда она в очередной раз попыталась ненавязчиво отпихнуть его от себя локтем и спрятаться за короб Странника. – Ты так пахнешь… Мож-жно помочь тебе ум-мыться?

– Что?

– Выл-лизать тебя можно? Поч-чистить.

В его блестящих расширенных зрачках Кёко увидела своё вытянувшееся лицо. Только потому, что этот кот был в разы меньше остальных и кончики его ушей едва доставали ей до груди, она не завизжала и не принялась бить его наотмашь, завидев его высунутый шершавый язык, пытающийся дотянуться до её лица.

– Нет! – воскликнула Кёко, отбросив от себя пушистый рыжий хвост, которым кот попытался её обвить. – Нет, ни за что! Нельзя!

У Кёко было ещё много вопросов – в смысле, не таких, как о рыжем коте, а нормальных, об императрице и всём, что здесь происходит, – но она не решилась задать ни один из них, пока не обсудит всё со Странником наедине. Кёко полагала, что он придерживается такого же мнения, потому и молчит, не пытается расспросить ни о чём Лазуря, как обычно расспрашивает свидетелей, и только подёргивает острыми ушами да щурится. Кёко тоже щурилась, но дёргала не ушами, а носом: принюхивалась тут и там, пытаясь учуять что-то мерзкое и знакомое, какую-нибудь прель или затхлость. Но ни здесь, ни тогда в шествии ничего подобного не ощущалось. Быть может, потому что всё перебивал мягкий запах сливок, которые здесь распивали за каждым углом, и солоноватый мускус с кошачьей шерсти… А может, здесь попросту не было никакого мононоке. В конце концов, императорский дворец в десять раз больше тэнсю Такэда – если бы они с Сиори и Цумики решили сыграть здесь в прятки, то искали бы друг друга до скончания веков.

Ох, и долго же им придётся такими темпами искать самого мононоке…

Ох, и хорошо же в кошачьих банях!

Купальни и вправду потрясали своим размахом, совершенно не похожие на онсены и горячие источники, которые Кёко доводилось посещать раньше. Полы здесь были не из дерева, а из плиток с резными розочками и завитушками по центру; потолок высокий и белоснежный, точно стоял погожий зимний день; витые колонны поддерживали арочные своды и заслоняли причудливые треугольные окна, а сами источники скорее напоминали огромные и распиленные пополам бочки, выложенные шероховатым молочным камнем. Такого же молочного цвета, будто и впрямь разбавленная сливками, была бурлящая в них вода. Воздух над ней совсем не двигался, висел горячий и тугой. Даже не дойдя до самих купален, а только ополаскиваясь из кадок в помещении по соседству, Кёко уже надышалась серой – разогретая вулканом, вода была ей перенасыщена. Мысль, что ей предстоит искупаться в термальных водах Асо, наполняла тело Кёко зудом нетерпения. Наконец-то её деревянные мышцы расслабятся, кожа станет бархатной, а здоровье упрочнится! То что нужно после давнишней лихорадки и долгих странствий, что были и что ещё предстоят.