Кёко прижала к груди дзюбан, который уже спустила с плеч, и судорожно оглядела пустой предбанник, где не было никого, кроме неё, – ни котов, ни тем более других людей. Только несколько кимоно висели на ширме, но то правда были всего лишь кимоно – Кёко даже проверила, осторожно потыкав в их складки пальцем. Затем она заглянула за сами ширмы, после – за выдвижной шкаф и стойку с кадками для омовения… Но так никого и не нашла.
– Кто это сказал? Здесь кто-нибудь есть?
Кёко не знала, успокоило ли её то, что ей никто так и не ответил, или же, наоборот, напугало лишь сильнее. Желание купаться точно сократилось вдвое. Она ещё минут десять боролась сама с собой, топчась посреди предбанника, пока всё же не разделась догола, решив, что коль ей даже не послышалось и кто-то подсматривает за ней, то в любом случае помыться надо.
– Хочешь сесть так, чтобы смотреть на восток или чтобы видеть запад? Говорят, если в онсене смотреть на запад, кости с зубами крепче будут, а если на восток – ноги и печень…
Кёко лишь чудом сохранила крупицы достоинства оммёдзи и не взвизгнула, завидев в купальнях Странника, развалившегося вдоль бугристого бортика на выступе. Погружённый в воду чуть больше, чем по пояс, он прислонялся затылком к плоскому нагретому камню и глубоко, размеренно дышал, позволяя подземному бурлению его баюкать. Сквозь матовую толщу воды проглядывались очертания бледного торса и вытянутых ног. Прежде чем Кёко опомнилась и задрала голову как можно выше к потолку, она мазнула взглядом и по его ключицам и груди: на них было что-то красное, но Кёко пришлось бы подойти поближе, чтобы сказать, что именно. От пара волосы Странника вились, складываясь в тугие чёрные колечки у висков и под острыми ушами, и руки его, мокрые, блестящие, будто покрывало тонкое стекло. Под этим стеклом проступал рельеф и мышцы, которые сложно было заметить в свободных пурпурных рукавах, но которые объясняли ту лёгкость, с которой Странник управлялся с Тоцука-но цуруги, и силу его ударов.
Кёко как стояла на краю онсена, замотанная в банное полотенце, так и вросла там в землю. Оставить его при себе, а не выйти голой, было-таки её божественным провидением, не иначе! Кёко просто опасалась, что здесь её подловит рыжий кот и снова начнёт тереться, поэтому решила, что лучше до конца разденется потом, когда будет спускаться в воду. Кота, однако, не оказалось – зато оказался лис.
Правда, неизвестно, что было хуже.
– Почему ты здесь?!
– А почему ещё ходят в онсен? – ответил, как всегда, вопросом на вопрос Странник, но на сей раз то было справедливо.