Даррит молчал, равнодушно глядя на нее. И тут в разговор снова вступил Май.

– Он просто боится, что не получится. Он не хочет облажаться перед тобой, – пояснил он ей, как ребенку.

Она видела, как брови Даррита поползли вверх, выдавая его возмущение, потом он – лишь на мгновение – прикрыл глаза.

– Идите, идите к себе, госпожа Селладор. – Он позволил себе легонько коснуться ее локтя и подтолкнуть к выходу. – Вы можете положиться на меня.

В этот раз послушавшись, она вышла в коридор и начала на ощупь продвигаться к своей комнате. Двери на положенном месте не обнаружилось. Она прошла чуть назад, вновь коснулась деревянной двери, за которой оставила Мая и Даррита. Снова пошла в нужном направлении. Но там была сплошь каменная стена. Она шла и шла, понимая, что должна была давно оказаться у себя, но недоумение сменилось упорством и желанием во что бы то ни стало найти проклятую дверь.

Вдруг она услышала голоса и испуганно замерла. Прошло не меньше пятнадцати секунд, прежде чем она поняла, что разговаривали Пилигрим и Буря.

– Не вздумай даже помогать им, – шипела последняя.

– Я не собираюсь спрашивать у тебя, что мне делать, – процедил ее собеседник.

– Не будь идиотом.

– Ты за этим меня позвала?

В их голосах было столько неприязни, что Омарейл начала опасаться, что начнется драка.

– Я позвала тебя, потому что знаю, какой ты размазня, когда надо погеройствовать ради чужого блага.

– Ты про твое благо, например?

– Я тебя ни о чем не просила. Я тебе ничего не должна.

Повисла пауза.

– Ты сама можешь уйти, – сказал Пилигрим с вызовом. – Я могу сам проводить их до Мраморного человека, в твоем присутствии нет никакой необходимости.

– О, я так и знала! – тут же воскликнула Буря, а затем вновь начала говорить тихо и зло: – Мне платят за это, и я не собираюсь из-за тебя упускать такую возможность заработать. Я за два дня получила столько, сколько не имею за месяц!

– Это только твои проблемы.

– Нарисуй проклятую инструкцию, как найти этого урода, и сиди дальше в этой заднице, в которой тебе самое место!

– Ты будешь последним человеком, у которого я спрошу совета, чем мне заняться, – прогремел Пилигрим, его голос дрожал от гнева.